Звездам здесь не место

ГЛАВА 4

Только в начале шестого, одолев «Веселый спуск», мы наконец, дотянули до Черкесского перевала. Перебрали часа три – потратились на миллион бестолковых привалов. Кола, едва лишь протрезвев, разошелся отыскивать всякую годную ботанику - он в этом собаку съел. И давай с нами делился - на пробу. Гурик тотчас в ужасе отмахнулся, Малька Кола особо не донимал, оставался я. Ну вы понимаете – на меня-то он вовсю и напустился. Наелся всякого, разрази весь лес кукушка: стебель лопуха, молодые грибочки – подмолочники, травкой закусывал, корешками, какими-то мутными ягодками. Даже смолу с дерева срезал и подал мне – настоящая, сказал, жвачка, магазинные рядом не стоят. Ага, не стоят. По вкусу, наверно, что-то вроде половой тряпки, черт ее дери. И так увлеченно Кола расхваливал всю эту отвратную жрачку, что приходилось делано восторгаться, чтоб соответствовать моменту, так сказать.

Всем этим премудростям Колу дед выучил. Его дед владел пасекой и водил его по лесам, ну и выучил – когда, как и чем, в лесу можно поживиться. После того, как Кола потерял отца, он частенько у деда застревал - на пасеке. А отца Кола потерял, когда ему и пятнадцати не стукнуло. Вечером, его бати неожиданно сделалось плохо. После определили - инфаркт случился. Они прямо над нами жили и когда беда пришла, у Колы нервы сдали – он сорвался и свалил сервант на пол. У нас так громыхнуло - я напугался, что потолок проломился. Люстры закачались как шальные, ходуном ходили. Четко все помню, хотя я совсем малой был. Мой отец поднялся узнать, что ж стряслось, а Колын батя к тому моменту уже отошел. И мой пахан остался у них - поддержать, а минут через двадцать, скорая подкатила. Она добиралась больше часа, а от нас до скорой, пешком в пять минут уложишься. А тут, представляете - с вызова, даже за час не успели. Когда врачи приехали, было уже поздно. Они поднялись, но бестолку. А Кола настолько озверел на скорую, что начал на врачей кидаться – вышел из себя, слетел с катушек и на психе хотел избить. И крики его я слышал. Помню, как жутко в ту ночь было, честное слово, до сих не забыл. Отец говорит состояние аффекта. Он-то Колу и успокаивал - мой батя. А потом и Гурик с Игорем подтянулись и помогли Колу сдержать. Игорь, это тоже их друган, он до сих пор в нашем доме живет – на девятом этаже. Как-то так, даже не знаю, что ещё и добавить – пешком пять минут идти, а на машине по пустой дороге с мигалками, больше часа добирались. Игоря отец - Георгий Андреевич – видный мент и Игорь кстати тоже уже полицейский. Так вот, Георгий Андреевич разбирался потом, что да как и выходило, что все кареты загружены были и оттого и промедлили. «Умысла не было, рабочие трудности. На вызове задержались, поздно отправились. Врачей не хватает, машин. Так в тот день горько сложилось», - сказал Георгий Андреевич. Понятно, что так сложилось и что никто спецом не хотел и понятно, что если бы вовремя добрались, то не факт, что спасли бы, но я Колу понимаю. Просто понимаю этот его нерв и точка.

После той беды, Кола частенько у деда терялся. И до того он навещал, но после, случалось пропадал там пропадью. И Гурик с Игорем порой с ним тусили на дедовской пасеке. Бывало и девчонок с собой тянули. В общем и целом, в лесу Кола стреляный воробей - не пропадет - говорит, даже зимой найдет, чем прокормиться. Не знаю, может он перехватывает - зимой-то ничего не созревает, разве только корешки какие.

Словом, уже под вечер, запаренные дорогой, взобрались мы на Черкесский перевал. Здесь уже царство альпийских лугов, лес на такой высоте не уживается. Всё вокруг окутал предвечерний туман и он здорово нагонял тоску, мешал осмотреться. Туман был не слишком плотный, что-то типа молочной дымки с длинными просветами. Но все равно он чертовки мешал и лучше б его не было. Перевалив через хребет, мы оставили справа еле заметный, вроде призрака, силуэт горы Маврикошка и начали спускаться к балаганам. Они чуток пониже, метров в двухстах.

Наш Малек задержался на перевале - у него где-то там припрятан схрон и он остался убедиться, все ли сокровища на месте. Спускаясь с перевала, я все оборачивался, а он застыл камнем верхом на лошади - провожал нас. Доверял туману спрятать их с тайничком.

Наконец, выглянули балаганы.

Балаганами величают чахлые деревянные халупы, сколоченные из дранки и досок. Всего в поселении около десятка таких дранных халуп. Раньше в них ютились пастухи, пригонявшие летом скотину, нагуляться на сочных высокогорных пастбищах. А последнее время сюда выбираются местные ценители дикости, вроде нас. Выглядят балаганчики страшно уставшими и потасканными, будто их тут черти трепали не одну тысячу лет. Самые древние, собраны в виде треугольничков - кровля спускается аж до самой земли. Такая форма, легкая в постройке и крепкая – зимой в этих местах снегом засыпает, будь здоров – выше фонарных столбов. Столбов правда я здесь не видал, но засыпает выше них. Треугольные балаганчики показались мне торчащими над землей крышами, будто это крыши вбитых в землю домиков. Знаете, мой дед живет в селе, недалеко от Дагомыса и к нему в дом, по лету, вселяются перелетные птицы - ласточки. Они слетаются и вьют свои гнездышки на крыше. Вот и здесь в точности – искатели дикости, точно перелетные птицы, гнездятся летом в здешних кровлях.

Ещё, я прикинул, что именно в таком балагане, должна бы водится Баба-Яга. В сказках, у этой старой клизмы, избушка всегда из бревен - бьюсь об заклад, что это все понты. На самом деле, Костяная нога должна мозолиться именно в таком, затасканном чертями балагане, в виде крыши.

Балаганчики рассыпались на утоптанной полянке, вниз по склону - в ряд, бочком друг к дружке. Наш - шестой сверху. Самый нижний – хозяйственный, он самый чахоточный, зато в нем имеется генератор. Кабель от генератора, тянется ко всем хижинам, так что можно наладить электричество – врубить лампочку и питать гаджеты. Со светом, оно конечно повеселее - ясное дело, но мечтал-то я о другом. К дьяволу цивилизацию, не за тем я сюда заперся – легко уравлюсь одним ножом. Стану тут бродяжничать по горам и лопать корешки. Словлю горного козла и прожарю его на огне, добытом растиранием щепок. Буду скрываться от людей, а при случае, с интересом подглядывать, как они себе хозяйничают и все такое. Со временем пообвыкну и присмотрю уютную пещерку и выучусь камнем нацарапывать разных зверушек и черточками дни отмечать. А каждые шесть дней буду пересекать седьмым. Сошью себе пару мокасин, а по ночам, завернувшись в козлиную шкуру, стану поклоняться загадочным птицам, подмигивающим огоньками. Выходит, генератор мне нафиг не сдался, но опять-таки, раз уж он есть, гори оно огнем, не пропадать же добру. Тем более, мы и топливо притянули. Мы, я сказал мы, разрази меня кукушка - лошадки притянули.