Звездам здесь не место

ГЛАВА 8

Обедать совершенно не хотелось - объелись хлеба. Кола с Мальком отправились наведать лошадей, а Гурик решил часик покемарить. Я был не прочь чем-нибудь заняться, но напрягаться решительно не хотелось - пришлось тупо убивать время. Побрел к ручью, потом вернулся к балагану и стал разглядывать Фишт. Меня уже стало подклинивать взобраться наверх - на вершину. Помню, гора смотрела на меня, а я на нее и мы будто сошлись в битве взглядов перед горячим поединком.

Дав понять Камню всю серьезность своих намерений, я побрел слоняться по соседним балаганчикам. Повалялся в одном из них - испытал одиночество пустого домика. «Человеческий дух этого жилища остыл», - разгадал я тайну заброшенного балагана. Выбрался, значит, из этого тоскливого склепа и зачем-то поплелся к кабинету. На полпути торчал приличный лопух и я сложил его ударом ноги с разворота. Второй лопух, я свалил красивым боковым. Прежде чем сразиться с третьим, я прикинул взглядом огромное поле лопухов уходящее к лесу. Чуток поразмыслив, развернулся и потащился обратно к нашей хижине. Взял кроссворд и начал его заполнять. Полностью решить мне никогда не удается. Вечно там загадывают какие-то дурацкие слова, которые никто никогда не говорит.

Где-то через час, мы собрались и решили покорить Маврикошку. Забавный логин у этой горы. Мавр и кошка. На самом деле, название ведет к фамилии знатного черкесского князя. Такое объяснение я потом нарыл в поисковике. От балаганов до вершины, прямиком, метров пятьсот. По тропе - порядка километра. Ростом Маврикошка, чуть меньше двух километров от моря и это, почти на километр ниже Фишта.

В целом, подъем простой, но пару участков не то чтобы сложные, скорее опасные. Сперва оставили позади острый гребень, с глубокими обрывами по обе стороны. Потом, ближе к вершине, тропа резко задралась вверх и пришлось слегка карабкаться. В конце подъема я даже вспотел. Пока шли, Гурик все напевал: - «Выдумать, хочу тебя сегодня выдумать». Одну строчку всю дорогу. Заело, черт подери. Не сильно мне хотелось слушать, но деться было некуда и, знаете, как говорится – клин клином вышибают - в общем, и я тоже негромко затянул. Дора - «Втюрилась». Честно сказать, не самая мудрая песня, даже слегка мышастая, но я на ней частенько застреваю. Простая, душевная, мелодичная и легко ложится. И голос у Доры звонкий, похож на Иркин. Когда Ира в караоке исполняет - не отличишь. Вообще, я так считаю, вовсе не обязательно выводить какой-то там хитроумный романс, чтобы до мурашек пробирало. Главное в этом деле, чтобы искры выстреливали. И вот, когда Ирка затягивает «Втюрилась», а бывает и подмигнем друг дружке, меж нами так искриться - Зевс позавидует. Словом, шли-поднимались, Кола о чем-то размышлял и молчал, а мы с Гуриком размышляли и мурлыкали.

Оказаться солнечным днем на макушке горы, да ещё и после тоскливого склепа чужого балагана, это, наверно, как в лотерею банк сорвать – офигенно здорово.

Вершина Маврикошки, словно выбрита от леса и покрыта щетинкой из травы и прижатых к земле кустиков. Отсюда, чумовая панорама на всю округу и, конечно, на наши балаганчики. Они, на двести метров ниже и похожи на игрушечные кубики от конструктора. «Глянуть бы сверху на самого себя», - представил я, как брожу там букашкой. То схожу к роднику, то медведей ищу в бинокль, то ещё что. Получается, так видят меня орлы, один из которых патрулирует над нашим поселением. Не знаю я, это один и тот же, или они сменяются, но стоит задрать голову и вечно маячит его вольный силуэт. Матерая птичка, будь я проклят. Мы там внизу возимся, занимаемся всякой фигней, а он за нами присматривает. На этой высоте, орлы - одинокие хозяева. Вместе с медведями, они поделили мир Камня. Медведи захватили хребты и долины, а орлы - скалы и небо.

Иногда, наш страж напоминает о себе - начинает шуметь на своем орлином языке. Пронзительные звуки разрезают тишину словно выстрелы. Звуки эти, называются клекот и слегка похожи на звон удара двух металлических предметов. Только более острые и пронзительные. Именно такие металлические нотки, улавливаю я в клекоте нашего грозного надзирателя. Крылатый дозорный пристально следит за нами и предупреждает: - «Я все вижу, даже не вздумайте нарушать спокойствие Камня». Вот и сейчас я разглядываю орла, зависшего над балаганами. Но теперь, мы с ним на одной вышине - мы смотрели друг дружке в глаза. И я снова схватился взглядом и он будто замер, возмущаясь, как я посмел сюда забраться. «В жизни оно также. Чтобы подняться и смотреть орлам прямо в глаза, приходиться порой идти по острому гребню, карабкаться и потеть» – вывел я глубокую мысль и закачал головой. Из памяти выгрузилась фраза и я прошептал: - «Мы с тобой одной крови - ты и я».

Врубил, значит, я сотик и глянул сообщения - Крапива не объявлялась. Вскипев, я активировал «Полет» и начал осматриваться. Прикинул, какой из бугорков, тут самый задиристый и вскочил на него. Вот теперь, я на самой что ни на есть макушке. Это дело стоит отметить, и я слегка подурачился - стал подпрыгивать и махать руками вверх-вниз.

- Иииихааааа, - заорал я точно всамделишный ирокез на весь застывший мир и даже намного дальше. И глядел при этом на балаганчики. Думал, вдруг кто-то игрушечный выскочит и помашет снизу или заорет в ответку. Никто не выскочил, ясное дело.

Оглоеды тоже засмотрелись вокруг.

- Не хотите, - предлагаю, отступая в сторонку, - на макушке потоптаться?

- Я лучше сделаю, - Гурик снял свой слинг и достал полотенце. – Здесь и устроимся.

На вершине горы, чувствуешь себя покорителем. Мир, под ногами. Говорят ведь так: «Мир под ногами!» - верно говорят. Стоя на такой вышине, так и подмывает, раскинуть прочь крылья и махануть к чертям над всей этой лепотой. Еще, тянет запустить вниз булыжник и прислушаться, как он будет катиться, гулко стукаться о другие камни, а потом сорвется в овраг и едва вскрикнув приземлиться. Но катануть не вышло - все камни до нас уже поскидывали.