Звёздная магия любви

Глава 4: Тень угрозы

Сон был беспокойным. Арине снились вспышки голубого света, которые складывались в улыбку Тариана, а затем превращались в ледяные осколки в глазах Кейна. Она металась на узкой койке, просыпаясь от каждого скрипа корпуса корабля, от каждого невнятного голоса в коридоре. Но когда она окончательно открыла глаза, то обнаружила, что чувствует себя... иначе. Не просто отдохнувшей. Более... цельной. Как будто невидимая пустота внутри, оставшаяся после переброски через вселенную, начала понемногу заполняться.

Она разжала и сжала кулаки, прислушиваясь к себе. Ничего. Ни покалывания, ни намёка на силу. Но теперь это не вызывало паники. Было понимание — дар есть. Он просто спит. И её задача — разбудить его правильным ключом.

Этим ключом, как выяснилось, были светлые, тёплые эмоции. Мысль об этом одновременно согревала и смущала. Выходило, что её магия зависела от мимолётной улыбки практически незнакомого мужчины. От его внимания. Это делало её уязвимой. Слишком уязвимой.

Дверь открылась без предупреждающего сигнала. На пороге стоял Кейн. Он вошёл, окинул её быстрым, оценивающим взглядом и кивнул, словно удовлетворённый тем, что его «инструмент» находится в надлежащем состоянии.

— Вы хорошо отдохнули. Это заметно, — констатировал он. — Сегодня мы продолжим. Но не в тренировочном зале.

Арина с удивлением подняла бровь.

— А где?

— В обсерватории. Там иной энергетический фон. Возможно, он будет более благоприятный для ваших упражнений.

Он не стал ждать ответа, развернулся и вышел в коридор, дав понять, что она должна следовать за ним. Арина, поправив на себе чёрный тренировочный костюм, послушно пошла следом.

Их путь лежал через другие, незнакомые ей секции корабля. Они миновали шумные ангары, где техники в замасленных комбинезонах копошились вокруг крылатых машин, похожих на скатов — очевидно, истребителей. Прошли мимо дверей с грозными надписями «Оружейный полигон» и «Опасность! Высокое напряжение!». Арина чувствовала на себе любопытные взгляды членов экипажа, но Кейн шёл так быстро и с таким видом, что никто не осмеливался его остановить или задать вопрос.

Наконец они вошли в лифт, который помчался вверх, заставляя уши Арины закладывать от перепада давления. Двери открылись — и она застыла на пороге, забыв как дышать.

Обсерватория представляла собой огромный купол из прозрачного, словно стекло, материала, но очевидно, это было что-то прочнее. Сквозь него открывался вид на бескрайний, потрясающий воображение космос. Здесь не было искусственного освещения, лишь тусклая подсветка пола, тонувшая в сиянии звёзд. Они висели в черноте, бесчисленные, ослепительно яркие, совсем близкие. Прямо по центру купола плыла гигантская спиральная туманность, закручиваясь в воронку из сияющего газа и пыли, усыпанную миллиардами алмазных искр. Это было так грандиозно, так прекрасно и так непостижимо, что на глаза Арины навернулись слёзы.

— «Око Вечности», — голос Кейна прозвучал неожиданно тихо, почти уважительно. — Одна из самых больших туманностей в исследованном пространстве. Возраст — несколько миллиардов лет.

— Это... невероятно, — прошептала Арина, не в силах оторвать взгляд.

— Да, — согласился Кейн. — Это напоминает о масштабах. О том, как мы малы. И о том, что мы защищаем.

Он подошёл к центру зала, где на полу был выложен сложный круг из металла с мерцающими вкраплениями кристаллов.

— Встаньте сюда. Этот амплификатор усиливает не только энергетические сигналы, но и... эмоциональные резонансы. Попробуйте повторить вчерашнее.

Арина заняла указанное место. Она закрыла глаза, пытаясь отгородиться от давящего величия космоса и сосредоточиться на внутренних ощущениях. Она снова вызвала в памяти улыбку Тариана, его беспокойство, его шёпот: «Держитесь». Она старалась ухватиться за это чувство защищённости, за эту искорку тепла в груди.

И снова — лёгкое, знакомое покалывание в кончиках пальцев. Воздух вокруг её рук затрепетал, зарядился энергией. Голубоватое сияние возникло быстрее, чем вчера, оно было ярче, увереннее. Она открыла глаза и увидела, как её ладони излучают мягкий, пульсирующий свет, который отражается в прозрачном куполе, словно второе, маленькое солнце.

— Хорошо, — произнёс Кейн. Он не сводил с неё глаз, и в его взгляде читалось не только научное любопытство, но и нечто иное... глубокая, почти физическая жажда этого зрелища. — Теперь удерживайте. Не дайте эмоции уйти.

Удерживать оказалось сложнее. Мысленный образ Тариана начал расплываться, его место пытались занять другие образы — холодные стены корабля, давящая неизвестность, пронзительный взгляд самого Кейна. Свечение стало неровным, замигало.

— Концентрируйтесь! — его голос прозвучал резко, почти как на плацу. — Вы теряете фокус! Вспомните! Вспомните то чувство!

Арина изо всех сил вцепилась в память о улыбке Тариана, словно в спасательный круг. Свечение стабилизировалось. Но это давалось ей огромным напряжением. Она уже не чувствовала восторга — лишь усталость и усиливающуюся головную боль.

— Достаточно, — наконец скомандовал Кейн. — Отпустите.

Она с облегчением разжала ладони, и свет погас. Она тяжело дышала, опираясь руками о колени.

— Прогресс есть, но контроля всё ещё нет, — констатировал он, подходя ближе. — Эмоция слишком мимолётна. Слишком... привязана к внешнему стимулу. Ненадёжна. Нужно найти что-то более стабильное. Более глубокое.

Он остановился прямо перед ней, заслонив собой сияние туманности. Его серые глаза были тёмными, нечитаемыми.

— Расскажите мне о нём, — неожиданно потребовал он.

Арина вздрогнула и выпрямилась.

— О ком?

— О лейтенанте Тариане. Что вы чувствуете, когда думаете о нём? Детально.

Вопрос был настолько неожиданным и личным, что Арина на мгновение онемела. Она чувствовала, как краска заливает её щёки.

— Я... я почти не знаю его, — сдавленно пробормотала она. — Он просто... был добр ко мне. Когда все остальные... — она бросила на него быстрый взгляд, — смотрели на меня как на угрозу или на образец для исследований.