Звёздная магия любви

Глава 12: Потеря и надежда

Тишина, воцарившаяся после ухода Тариана, была громче любого взрыва. Арина стояла посреди ангара, чувствуя, как ледяная пустота медленно заполняет её изнутри. Его последний взгляд, полный боли и предательства, жёг её сильнее, чем любая вспышка её собственной силы. Она сделала выбор. Выбор в пользу правды, войны, Кейна. И этот выбор отнял у неё единственный лучик простого, человеческого света в этом мире металла и смерти.

Она не помнила, как добралась до своей каюты. Дверь закрылась за ней с тихим шипением, и она рухнула на койку, не в силах сдержать рыдания. Слёзы текли по её лицу, горькие и солёные, смывая пыль со станции и остатки надежды на что-то нормальное. Она потеряла его. Потеряла из-за своего дара, из-за своей связи с Кейном, из-за этой проклятой тайны, что висела над ней.

В её горе было не только сожаление. Была и ярость. Ярость на себя. На Кейна. На Тариана. На всю эту несправедливую вселенную, которая выдернула её из привычной жизни и швырнула в эпицентр чужой войны.

Она не слышала, как открылась дверь. Первым, что она ощутила, была тяжёлая, тёплая рука на её плече. Она вздрогнула и подняла заплаканное лицо.

На краю койки сидел Кейн. Его перевязанная рука была прижата к груди, а лицо в свете тусклого освещения каюты казалось уставшим и… старым. Но в его глазах не было ни торжества, ни осуждения. Только тихая, разделённая боль.

— Он ушёл, — не вопросом, а констатацией, произнёс он.

Арина лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

— Это… было неизбежно, — тихо сказал он. Его голос был низким, без привычной командирской повелительности. — На этой войне мы теряем многое. Друзей. Близких. Иллюзии. — Он посмотрел куда-то в сторону, словно видя призраков прошлого. — Я потерял свою семью. Свою веру в справедливость. Почти всего себя. Осталась лишь цель. И долг.

Он перевёл на неё тяжёлый взгляд. —Вы только что потеряли часть своей иллюзии. Веру в то, что можно быть счастливой, игнорируя реальность. Это больно. Но это делает вас сильнее. Готовой к тому, что ждёт впереди.

— Я не хочу быть сильнее! — выдохнула она, и в её голосе прозвучала вся накопившаяся горечь. — Я хочу, чтобы всё это закончилось! Я хочу домой!

Его же слова прозвучали не жёстко, а с бесконечной усталостью. — Есть только здесь и сейчас. И наш долг — убедиться, что у других ещё есть шанс на свой дом. На возможность дома.

Он помолчал, давая ей успокоиться. —То, что произошло на станции… ваша сила. Она была сырой, необузданной. Но она была… могучей. Вы не просто активировали артефакт. Вы… отключили дронов Тенекрая. На несколько критических секунд. Их системы замерли. Это то, о чём мы могли только мечтать.

Он подался вперед, и его глаза загорелись знакомым огнём, но на этот раз в нём была не только одержимость, но и… надежда. —Вы можете быть не просто ключом. Вы можете быть оружием. Таким, которого они боятся. Таким, которое может переломить ход этой войны.

— Ценой чего? — прошептала она, смотря на свои руки. — Ценой всего, что делает меня человеком?

— Ценой всего, что делает вас слабой, — поправил он. — Страх, сомнения, потребность в одобрении… всё это горючее для Тенекрая. Они питаются этим. Вы должны стать выше. Должны научиться направлять вашу боль. Вашу ярость. Не подавлять их. А управлять.

Он встал. —Отдохните. Выговоритесь. Выплачьте его. Но завтра мы начинаем снова. Новый этап тренировок. Вы готовы стать тем, кем должны быть.

Он ушёл, оставив её наедине с её горем и его жестокими, безжалостными словами. Но странным образом, они не ранили её сильнее. Они… структурировали её боль. Давали ей цель. Ярость, которую она чувствовала, нашла выход. Не в слёзы, а в решимость.

Она не будет плакать. Она будет учиться. Будет становиться сильнее. Не для Кейна. Не для Федерации. Для себя. Чтобы больше никогда не чувствовать эту беспомощность. Чтобы больше никогда не терять тех, кто дорог.

На следующий день тренировки возобновились с новой интенсивностью. Кейн был безжалостен. Он не просто учил её концентрироваться. Он учил её напоавлять самые тёмные, самые болезненные эмоции. Заставлял её вспоминать момент потери, момент страха на станции, её ярость на саму себя.

И это работало. Её сила откликалась не светлыми вспышками, а тёмными, сконцентрированными сгустками энергии, которые могли дробить тренировочные мишени и гасить голографические проекции. Она училась контролировать не только силу, но и боль. Делать её своим топливом.

Кейн наблюдал за ней с молчаливым одобрением. Между ними установилась новая, странная связь — не наставника и ученицы, не командира и подчинённой, а двух солдат, связанных общим горем и общей целью. Он больше не касался её. Редкие моменты, когда его пальцы касались её виска, чтобы скорректировать положение тела, были быстрыми и безличными. Но в его взгляде было что-то новое — признание. Равенство.

Она стала частью команды. Её допустили на совещания по безопасности, где она, затаив дыхание, слушала доклады о передвижениях Тенекрая. Она видела, как другие офицеры, включая капитана второго ранга, которую она видела на балу, теперь относились к ней с уважением, смешанным с лёгкой опаской. Она была не просто аномалией. Она стала достоянием. Активом.

Она почти не видела Тариана. Он избегал её. Когда их пути пересекались в коридорах, он смотрел сквозь неё, его лицо было каменной маской. Это ранило, но теперь эта боль была острой, чистой сталью, которую она направляла в русло своей силы.

Однажды вечером, когда она возвращалась с тренировки, её планшет завибрировал. Сообщение было от Лины. «Арина,пожалуйста, зайди в медблок. Срочно.»

В голосе медика, обычно такого спокойного, слышалась тревога. Арина, сжавшись внутри, изменила курс.

В медблоке царило непривычное оживление. Мимо неё пронесли на каталке окровавленного техника с осколком металла в груди. Лина, бледная, с запавшими глазами, встретила её у входа в палату интенсивной терапии.

— Что случилось? — испуганно спросила Арина.