Звёздное крошево

Эму прячет голову в песок

В кабинете пахло успокаивающе. Плетёные кресла с жёлтыми подушками, мягкий свет лампы, панно из сухой травы на стене: домашняя, расслабляющая обстановка. Со вниманием обставленный кабинет психотерапевта средней ценовой категории.

Эму топталась у порога, дожидаясь приглашения войти.

— Добрый вечер, — мужчина кивнул и потянулся за блокнотом. — Вы — Эму?

— Да, я. Здравствуйте, — девушка поёжилась, натягивая рукава на ладони. Плохая всё же была идея: Эму совершенно не испытывала расположения к выбранному специалисту. Он контрастировал с внутренним состоянием девушки, и это её отталкивало.

Эму не знала, с чего начинают разговор с психотерапевтом.

— Что ж, — мужчина указал на кресло. — Присаживайтесь, рассказывайте. Что случилось?

— Я не знаю. Мне… Тревожно? Наверное, так, — Эму казалось, будто она на допросе. Девушка быстрым движением заправила прядь за ухо, натянула рукава кофты до кончиков пальцев и сжала кулаки. Вперилась взглядом в пол. — Просыпаюсь, и будто ком в груди, не сглотнуть его и не выплюнуть. Тошно. И страшно.

Эму ждала, когда начнутся вопросы: про кофту, зажатость, возможно, даже о семье, но вопросов не было. Мужчина молчал, и девушка откинулась к спинке кресла, позволив себе расслабиться. Эму ждала.

— Как давно это началось? Можете вспомнить?

— Не знаю, — девушка сглотнула, отвела в сторону взгляд. Она думала, что не сможет рассказать. Думала, что хороший специалист сам всё считает — по мимике, жестам, по построению предложений. Эму тошнило.

Недавно Эму увидела, как в небе появляются белые полосы, а потом на работе узнала свежие новости. В тот день девушка уверилась, что отсутствие телевизора в доме — благо, позволяющее сохранять психику в целости. С тех пор Эму перестала спокойно спать.

— Знаете, я… Я чувствую себя виноватой. За всё. Подряд. Просто. Абсолютно за всё, — глаза защипало, и Эму шмыгнула. Она подняла голову, не давая слезам вылиться. — Я однажды сказала коллеге, что мне плохо, а она — про параолимпийцев. «Представь, как им тяжело, и живут ведь». И я живу. Как параолимпиец.

Дрожь пробивала, бросая в холод. Эму боялась плакать, говорить, признаваться. Эму боялась самой себя.

— Наверное, это тяжело — нести на себе весь мир?

— Но я не про это, — теперь девушку бросило в жар — слишком громкая фраза, пусть и правдивая. Почему именно так?

— Про это, конечно. Ведь если вы виноваты во всём, значит, имеете влияние на всё, так?

Эму застыла воспринимая. Внутри что-то ломалось, не сходилось. Эму ничтожная, серая, ни на что не способная, и вдруг — «нести весь мир», — кто она вообще такая?

— А как… Как так? — девушка нахмурилась и растерянно подняла взгляд на психотерапевта.

— Не на всё в этом мире может повлиять обычный человек. Я могу повлиять на вас, на секретаря или на продавщицу в магазине — если скажу ей грубость. Но не смогу повлиять на генерала, если тот решит нажать красную кнопку. У меня не хватит компетенций. Буду ли я виноват?

— Нет.

— А вы?

— Я не знаю…

— Об этом и разговор, Эму.

Девушка опустила взгляд на руки, затянутые тканью кофты. Эму размышляла, пыталась нащупать тревогу, но не могла разыскать её. Внутри были только вопросы и недоумение.

— Но как мне это принять?

— С этим и будем работать, — мужчина улыбнулся и хлопнул в ладони. — Теперь представьте, будто вы — маленькая девочка…

Эму знала, откуда взялась вина — лично знала её адресанта. «Все проблемы из детства», и это чистая правда, хоть их источник не признает этого и на смертном одре.

Когда девушка читает новости, её накрывает тревога и паника за то, что она — не делала, не совершала. Это не её воля, быть по «ту» сторону, на которой не-слышно-не-видно взрывов.

Эму покупает шляпу песочного цвета.

23.09.2022 г.