Звёздное крошево

Наседка

— Бей, барабан!

— Там-тарарам!

— Слава всем воинам!

— Богатырям!

— Пли!

Сонька с разбегу прыгает на поднятую доску качели-балансира и с противоположной стороны в воздух взлетает каменная дробь. Дворовой фейерверк чудом не задевает подростка — Сонька отворачивается, сжимается, стараясь увернуться от летящих камушков. Детвора восторженно кричит, свистит и топает ногами, пока мимо проходящие взрослые спешат отчитать местную няньку.

— Ну весело же, да и мелкие далеко стоят. Зато сколько радости, а? — Сонька смеётся и вытирает пыль с носа. Взрослые не разделяют её энтузиазма, и Соня картинно закатывает глаза. — Ладно. Не будем больше.

И, развернувшись, кричит: «Шпана! Марш в песочницу! Будем строить крепость! Границы нашего королевства были жестоко попраны крокодилами-детоедами!»

— А что значит «попраны»?

— Это значит, что кто-то лезет куда не просят, — шёпотом отвечает Сонька пятилетке Злате.

— А…

— У мамы дома спросишь.

Жизнь во дворе номер семь кипит, да так, что ещё чуть-чуть и на соседние улицы выльется. Сонька следит, охраняет милых цыплят, смеётся искренне и заразительно. Нянька-наседка достает из портфеля мелки, раздаёт детворе по три каждому — зелёный для травки, жёлтый для солнца…

— А синий?

— А синим небо нарисуешь, Петь. Злата! У тебя такие же мелки, что такое?

— У меня короче!

— Что за детский сад?

Пете четыре, Златочке пять, а Даше завтра исполнится шесть. В феврале Соне было тринадцать, а сейчас ей исполнилось…

— Погоди, две ладошки, три пальца, и ещё семь месяцев, — Соня показывает свой возраст для Маши.

— Это больше, чем мне.

— Да, на целых семь лет. И… и сколько-то там месяцев.

— А я старше тебя? — Злата лезет под руку и преданно смотрит в глаза.

— Вот подрастёшь лет на десять, и будешь постарше.

— Так не честно! Сейчас хочу!

— Посторонись! — из подъезда с грохотом вылетает Лёша, неся над головой разноцветный мяч. — Кто в вышибалы? Чур Петьку не брать!

— Э-эй!

Сонька страхует трибуны. Петька со Златой болеют на перекладине турника: о безопасности думать не им, а Соне. Болельщики громко смеются, кричат игрокам: «Высоко сидим, далеко глядим! Всё Лёшкиной маме потом расскажем! А Дашка мухлюет!»

— Грохнетесь! — Сонька беспокоится, но не сгоняет, а держит за спины.

— Не грохнемся!

— Мамка с работы пойдет, вам по жопе, мне выговор даст!

— Ну Со-о-онь!

— Петя, Злата! А ну-ка слезайте! Соня! Тысячу раз просила, чтоб малышей на турник не тащила!

— Вот и мамка. Гейм овер, ребятки.

— Гейм что?

— Дома спросишь.

— Ну Со-онь.

Петька и Злата мрачно плетутся домой, пока в сумерках вечера Соньку отчитывает их строгая мать. Соня «старше, должна быть умнее», но девочка сначала думает о радости мелких. Цыплят.

Даша и Маша уходят следующими, а Лёшка долго ещё пинает о стену мяч, развлекая Соньку игрой в слова. Только когда комары наглеют настолько, что на ребятах не остается живого места, Соня с Лёшей расходятся по домам.

Дома Соньку ждёт мать. Или не ждёт — Соня не знает, о чём думает мама, смотря в окно тёмной кухни. В руках женщины тлеет сигарета, а в груди девочки тлеет тревога.

— Привет, мам. Как день прошёл?

— Тебе интересно? Нормально прошёл, — голос тяжёлый, тихий и вкрадчивый. Соня ждёт, знает, что уходить не время. — Мать с работы пришла, а дома шаром покати. Носишься целыми днями со своей малышней, до матери и дела нет.

— Но Никита должен был сегодня готовить, его очередь…

— Никита — мальчик. Он с универа приехал, должен у плиты стоять? Воспитала на свою голову, — мать тушит сигарету и встаёт, проходя мимо Сони. — Ужин на плите. Хоть посуду за собой помой.

Соня включает светильник. Тусклый свет подсвечивает стены с подтёками от дождей, пустой стол и плиту с одинокой кастрюлей. Соня убирает с плиты макароны, ставит их в холодильник, и уходит голодной спать.

Ей снится жизнь, в которой её любят просто за то, что она есть.

25.09.2022 г.