Звёздное крошево

Голос Бога

Утро Кристины началось с будильника. Пряди цвета воронова крыла разметались по подушке, девушка томно дышала, не желая начинать день. Серая обыденность за окном напоминала о себе каплями дождя, что барабанили по стеклу.

Блондинку тянуло на подоконник с чашечкой крепкого кофе, но календарь кричал о том, что день рабочий, а будильник напоминал, что время — утро.

— Ах, какое прекрасное начало дня! — Вероника сладко потянулась, взмахнув ресницами, и глянула голубыми, как у младенца глазами в сторону окна. — Как я люблю дождь!

Девушка встала с кровати со сбившимися шёлковыми простынями алого цвета и прошествовала на кухню. В коридоре она остановилась у зеркала и оценивающе посмотрела на своё отражение: рыжина волос подчёркивала её удивительные зелёные глаза, а осиная талия притягивала взгляд, так, что самой Маше хотелось…

— Так, стоп. Штампованный кошмар какой-то, а не книга.

Девушка вздрогнула и прижала руки к груди, осматриваясь. Она ясно помнила, что никаких мужчин в прошедшую ночь к себе домой не приглашала. Кто же с ней говорит?

— Кто-кто… Боженька, блин. Давай с начала. Ты кто?

— М-м-маша.

— Точно Маша? — со стороны послышался звук прокручиваемого колёсика компьютерной мыши и невнятный шёпот: — Кристина, Вероника, Маша… Сколько ж раз за этот опус принимались? — И, уже громче, голос добавил: — Ну допустим, Маша. Тебе блонд оставить, или что у тебя там по волосам?

— Блонд? — девушка натянула прядку, смотря на светлые волосы. Она не понимала, что происходит, а голос из ниоткуда продолжил.

— Да, давай оставим блонд. Будешь у нас блондинистый божий одуванчик, — некто приглушённо гыгыкнул, щёлкая мышкой.

Маша придвинула к себе обтянутый кожей стул и села. Она чувствовала себя беспомощно, будто кто-то вломился к ней в квартиру и ходит по персидским коврам в грязной обуви.

— Что за пошлость, Маш, какие к чертям ковры? У тебя в квартире минимализм: кровать, тумбочка и шкаф с одеждой. Ну, и этот, — голос запнулся, подбирая слово. — Комод бабушкин, прости Господи. Где ты там стул кожаный откопала, вот вопрос…

— Мне Майкл подарил, — девушка стала оправдываться — чувствовала, что ни к чему, но не могла молчать.

— Какой Майкл, чудо? Ты в Зажопинске живёшь. Иди вон, завтрак себе приготовь. Икру красную на хлеб намажь, или что там у тебя в холодосе завалялось на зарплату в тринадцать тыщ.

Столь же озадаченная, сколь и униженная, девушка послушно встала со стула, оказавшегося старой развалюхой времён бабушкиной молодости, и ушла на кухню. Неизвестный продолжал невнятно бормотать, вычёркивая и исправляя ещё непрожитое.

— Всё, Машка, не боись. Подправил я тебе биографию. Будешь теперь Марией Суворовой — учительницей начальных классов с мужем-тираном и двумя детьми в ипотечной однушке.

— Но… — Маша посмотрела на потолок, ища источник звука. — Я же секретарша! У меня бойфренд есть! Что не так с Майклом, он же хороший!

— Ишь чего, — голос снова заржал. — Ма-а-айкл. Миша у тебя муж. Муж уже, не бойфренд. Задолбали мыльные оперы. Про жизнь писать надо, а не вот это вот всё.

Маша опустила взгляд на застиранную и растянутую футболку, за которой не видно фигуры. После девушка посмотрела на сделанный собственноручно бутерброд и на пачку масла: спред «Крестьянский» 40% жирности.

— Но ведь хорошо всё было, зачем менять?

— Нет, Маш, было плохо. Сейчас хорошо, сейчас к тебе сочувствия будет больше. А если автор правки примет и тебя на счастливый финал с каким-нибудь Майклом выведет — будет вообще потрясно.

— Автор, — повторила за голосом Маша, смотря в одну точку. Вся её жизнь была разрушена, и она не знала, что с этим делать. — А ты тогда кто? Редактор?

— Лучше! Я — неравнодушный читатель. Сейчас сохраню документ, отправлю автору, и когда он внесёт правки, у тебя всё будет зашибись. Обещаю!

Хлопнула входная дверь. Маше пахнуло смесью перегара и спирта, дополненного запахами рвоты и мочи.

— Машка, с-с-сучка... Ты дома?

А читатель, довольный собой, перетащил файл в окно сообщений и нажал «отправить».

29.09.2022 г.