Звёздное пробуждение

Глава 3. Первый поцелуй среди звёзд

Дни на «Громобое» слились в череду однообразных, напряжённых циклов. Ольга погрузилась в изучение языка, основ устройства корабля и бесконечного свода правил, которые вручил ей старшина Горг. Её жизнь теперь состояла из двух состояний: унизительной беспомощности и крошечных, но таких важных побед.

Язык давался тяжело. Звуки были гортанными, сложными для её непривыкшего речевого аппарата. Синтаксис казался вывернутым наизнанку. Её учитель, младший офицер-лингвист, смотрел на её попытки с плохо скрываемым раздражением.

— Нет, снова неверно! — он хлопал ладонью по столу. — Горловой резонанс! Вы произносите это плоским, примитивным звуком. Словно существо без гортани!

Ольга стискивала зубы, чувствуя, как горячая волна стыда заливает щёки. Она старалась изо всех сил, проводя часы в своей каюте, повторяя одни и те же фразы, пока голос не садился и не начинало болеть горло. Но прогресс был. Медленный, мучительный, но был.

Маркел, как и обещал, был рядом. Он находил время между своими обязанностями первого офицера, чтобы проверить её успехи, объяснить сложные моменты или просто принести ей другой вкус питательной пасты — фруктовый вместо стандартного белкового. Такой маленький фактор внимания значил для неё больше, чем все его слова ободрения.

Однажды он привёл её на тренажёрный зал. Огромное помещение было заполнено сложными тренажёрами, на которых занимались члены экипажа. Их идеальные, отточенные тела двигались с нечеловеческой грацией и силой. Ольга, в своей неуклюжей, сшитой из брезента форме, чувствовала себя гадким утёнком.

— Тебе нужно укреплять мышцы, — пояснил Маркел, подводя её к простейшему кардиотренажёру. — Гравитация на корабле чуть выше земной. Твоё тело испытывает постоянную нагрузку.

Она попыталась повторить движения, которые показывал он. Это было жалко. Она запыхалась через минуту, ноги подкашивались, а мышцы горели огнём. Групка десантников, занимавшихся с тяжелыми грузами неподалёку, перестала заниматься своими делами и уставилась на неё. Послышались сдержанные смешки.

— Смотри-ка, «примитив» на мучилке для новобранцев! — прокомментировал один, широкоплечий, с насмешливым взглядом. — Через минуту рухнет. Держу пари.

— Молчать, рядовой! — голос Маркела прозвучал резко и громко, заставив всех вздрогнуть. Он шагнул к группе, и его обычно доброжелательное лицо стало твёрдым и грозным. — Если у вас есть силы на пустую болтовню, значит, нагрузку можно утроить. Немедленно приступайте к упражнениям с альфа-грузом! Все!

Десантники, мгновенно посерьёзнев, бросились выполнять приказ. Маркел повернулся к Ольге. Она стояла, опустив голову, сжимая поручни тренажёра так, что кости белели.

— Прости их, — тихо сказал он, подходя. — Они не думают, прежде чем сказать.

— Но они правы, — прошептала она, не глядя на него. — Я слабая. Жалкая. Я ни на что не гожусь здесь.

Внезапно она почувствовала его тёплую ладонь на своей прохладной коже. Он положил руку на её сжатые пальцы.

— Сила не только в мышцах, Ольга, — сказал он так тихо, что только она могла услышать. — Сила — в том, чтобы встать, когда тебя сбили с ног. Ты упала с неба в абсолютно чужой мир, тебя унижают, над тобой смеются, а ты всё ещё здесь. Ты всё ещё пытаешься. Это требует куда большего мужества, чем качать железо. Они этого никогда не поймут.

Она подняла на него глаза. В его золотых глазах не было ни капли насмешки или жалости. Только искреннее восхищение и… что-то ещё. Что-то тёплое и глубокое, от чего у неё перехватило дыхание.

Он не убирал руку. Его пальцы слегка разжали её кулак, и его ладонь легла поверх её. Это было простое прикосновение. Но после дней одиночества, холодных взглядов и металлических стен чувства ожогом вспыхнули на нежной коже. Как глоток живой воды в пустыне.

— Пойдём, — сказал он наконец, и его голос снова стал официальным, хотя в нём ещё дрожала какая-то струна. — Здесь сегодня слишком людно. Я покажу тебе кое-что другое.

Он повёл её по длинным коридорам, в часть корабля, где было не так многолюдно. Они поднялись на несколько палуб и остановились перед неприметной дверью. Маркел приложил ладонь к сканеру, дверь с тихим шипением отъехала в сторону.

Ольга замерла на пороге.

Это была обсерватория. Небольшой купол из прозрачного, неискривлённого материала, за которым простиралась вся бесконечная Вселенная. Здесь не было голографических проекций, никаких интерфейсов. Только чистое, незатуманенное технологиями стекло и космос.

И звёзды. Их было миллионы. Миллиарды. Они не просто сверкали — они горели, сияли, переливались всеми цветами радуги: от ослепительно-белого и голубого до кроваво-красного и изумрудно-зелёного. Всё это многообразие цветов висело в пустоте, словно развевающиеся шелковые полотна, вышитые светом. Где-то вдали пылал оранжевый гигант, а чуть ближе парила двойная звезда, два сапфира, вращающиеся вокруг друг друга.

Это было так красиво, что было больно смотреть. Так огромно, что захватывало дух.

— Как… — Ольга не могла подобрать слов. Все её обиды, весь страх, вся тоска — всё это вдруг стало таким маленьким и незначительным перед лицом этой вечной, безмолвной красоты.

— Я прихожу сюда, когда нужно подумать, — тихо сказал Маркел, стоя рядом. — Или просто помолчать. Наблюдать это… как заглянуть в будущее.

Она молча шагнула под купол. Казалось, она парила в самой гуще звёзд. Она медленно повернулась, пытаясь охватить взглядом всё это великолепие. И тут она увидела это.

Сбоку, в отдалении, висела небольшая, неприметная жёлтая звезда. Рядом с гигантами и сверхновыми она казалась скромной и спокойной. Но Ольга узнала её. Не умом, а сердцем. Каким-то глубинным, первобытным чутьём.

— Солнце… — выдохнула она, и голос её сорвался на шёпот.

Слёзы, которые она так старательно сдерживала все эти дни, хлынули сами собой. Тихо, без рыданий. Они текли по её щекам и капали на металлический пол, такие же одинокие и потерянные, как она сама, в этой бескрайней вселенной.