Звёздное пробуждение

Глава 9. Рана Зориана: Исцеление руками и сердцем

Тишина после бала длилась недолго. Уже на следующее утро «Громобой» получил экстренный приказ. Разведдроны засекли активность кораблей Кланна Скорпиона у внешнего рубежа системы Лира. Небольшая группа, вероятно, разведчики или пираты, пользующиеся символикой Кланна для прикрытия. Но приказ был ясен — обнаружить и уничтожить.

На корабле объявили боевую готовность номер два. Привычный гул сменился натянутой, вибрирующей тишиной, нарушаемой лишь отрывистыми командами по корабельной связи и щёлканьем замков на оружейных кобурах. Ольгу заперли в её каюте с двумя стражами у двери — стандартная процедура для «некомбатантов» во время потенциального боя.

Она сидела на койке, сжимая подушку, и пыталась не думать о вчерашнем вечере. О прикосновении руки Зориана, о боли в глазах Маркела, о шепоте за спиной. Теперь всё это казалось нелепой, детской игрой на фоне реальной угрозы.

Через иллюминатор она видела, как звёзды медленно плывут мимо. Потом они сменились на резкие рывки — корабль маневрировал, выходя на боевую позицию. Сердце колотилось где-то в горле. Она боялась не за себя. Она боялась абстрактно, за всех. И ещё — за него. За того, кто сейчас находился на мостике, чей холодный, расчётливый ум руководил этой гигантской стальной крепостью.

Внезапно корабль содрогнулся. Не сильно, скорее как отдалённый удар грома. Потом ещё один. Голос из динамика, спокойный и металлический, объявил: «Контакт с противником. Вход в зону поражения. Все по боевым постам».

Ольга зажмурилась. Она пыталась дотянуться до своего внутреннего источника силы, не для того чтобы использовать её, а для успокоения. Сила отзывалась лёгким, тёплым гулом, как котёнок, которого гладят по шёрстке. Она была здесь. Готовая. Но ей некуда было её приложить.

Затем всё изменилось.

Раздался оглушительный, режущий уши рёв сирены — такой, какого она раньше не слышала. Одновременно «Громобой» рванул так яростно, что её сбросило с койки на пол. Свет погас, на секунду сменившись аварийным красным освещением, и снова зажёгся, но уже мигая. Из динамиков донёсся не спокойный голос, а крик, полный боли и паники: «Прямое попадание в шлюз семь! Разрыв обшивки! Есть пробоины на нижних палубах!»

Где-то очень близко раздался взрыв. Пол снова дрогнул. Ольга услышала крики и беготню за дверью. Один из её стражей что-то крикнул другому, и они оба куда-то умчались, бросив свой пост.

Она осталась одна. Сердце бешено колотилось. Что-то случилось. Что-то очень плохое.

Она выскочила в коридор. Он был полон дыма и бегущих людей. Никто не обращал на неё внимания. Все были сосредоточены на своих задачах — кто-то тащил огнетушитель, кто-то бежал с медицинским оборудованием.

— Что происходит? — схватила она за руку пробегавшего мимо молодого техника.

Тот вырвал руку, его лицо было бледным от ужаса. —Капитан! Они пробили броню мостика! Осколок… капитан ранен!

У Ольги похолодело внутри. Всё остальное перестало иметь значение. Она побежала. Не думая, не планируя, движимая одним только слепым, животным порывом. Она должна была быть там.

Добежать до мостика было непросто. Лифты не работали. Пришлось пробираться по задымлённым аварийным лестницам, по коридорам, где кое-где уже с потолка капала вода из повреждённых трубопроводов. Воздух был наполнен гарью и озоном.

Она ворвалась на мостик, и картина, открывшаяся ей, приковала её к месту.

Хаос. Часть консолей дымилась, искрила. На полу валялись обломки панелей. Посреди всего этого стоял Маркел. Его лицо было залито кровью из пореза на лбу, но он был жив, невредим и отдавал команды твёрдым, властным голосом, которого она никогда раньше не слышала.

— Стабилизируем крен! Приоритет — герметизация! Все медицинские команды — в сектор альфа! — он обернулся, увидел её, и на его лице на секунду мелькнуло изумление, но ему было не до этого. — Ольга! В мед отсек! Быстро!

Но её взгляд уже ускользнул от него и упал на то, что было в центре мостика.

Капитан Зориан полулежал на полу, прислонившись к основанию своего кресла. Двое медиков склонились над ним. Его парадный мундир был разорван на груди, и сквозь разрез виднелась ужасная, обугленная рана. Кровь — тёмная, почти чёрная при аварийном освещении — сочилась по его форме, образуя липкую лужу на полированном полу. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза закрыты. Но его грудь тяжело поднималась — он был жив. Чудом.

Ольга, не помня себя, бросилась к нему, оттолкнув одного из медиков. —Отойдите! Дайте мне подойти!

Медик, офицер с нашивкой на спине, попытался её оттолкнуть. —Убирайся отсюда! Мы должны…

— Нет! — её голос прозвучал с такой силой и властью, что медик отпрянул. — Вы ничего не сможете сделать! Отойдите!

Она упала на колени рядом с Зорианом. Её руки сами потянулись к его ране. Она не думала. Она чувствовала. Чувствовала его жизнь, утекающую сквозь пальцы, как песок. Чувствовала холод смерти, уже протягивающей к нему свои руки.

И она чувствовала свою силу. Ту самую, дикую, непокорную, которую он так старательно учил её контролировать. Она рвалась наружу, требовала выхода. Не для разрушения. Для спасения.

— Ольга, что ты делаешь? — услышала она голос Маркела прямо над ухом. Он пытался оттащить её. — Дай медикам работать! Ты ему не поможешь!

— Я МОГУ! — закричала она, и в её голосе зазвучали отголоски той самой энергии. — Я должна! Отойди от меня!

Она закрыла глаза, отключив всё вокруг. Она не видела изумлённых лиц медиков, не видела потерянного взгляда Маркела. Она видела только его — его серебряные глаза, полные одержимости, его строгие губы, произносящие её имя. Она вспоминала его прикосновение в коридоре после бала. Холодное и обжигающее.

«Вы принадлежите мне». Его слова эхом отдались в её душе.

«И вы мне», — мысленно ответила она.

И отпустила контроль.

Но на этот раз это было иначе. Не взрыв. Не волна разрушения. Это был поток. Тёплый, золотой, живительный поток чистой энергии. Он истекал из её ладоней и вливался в его рану. Свет был таким ярким, что на всём мостике стало светло, как днём. Он не слепил, а ласкал глаза.