Звёздное сияние

Жгучая ревность

— Здравствуй, Икари Синдзи-кун, — Каору за пару секунд преодолел расстояние между ним и пилотом Евангелиона. Темноволосый парень удивлённо смотрел на Нагису, пятясь назад. Он вдруг врезался спиной в стену, дрожа от страха. Последние события совсем выбили его из колеи, поэтому он боялся любого резкого движения. — Не волнуйся. Я лишь хотел спросить кое-что.

Икари вжал голову в плечи, но, после того как понял, что ему не угрожает опасность, немного расслабился. Он постарался максимально сконцентрироваться на вопросе, который его ожидал. Незнакомец выглядел загадочно, и молодой парень не знал, на что ему придётся отвечать.

— Я знаю, что ты — третье дитя. Я тоже был избран для защиты Лилим. Пятое дитя — Нагиса Каору, — парень приветливо улыбнулся, прикрыв глаза. Так он пытался расположить к себе Синдзи, чтобы тот не отверг его предложение. — Мне сообщили, что ты можешь рассказать мне об устройстве Евангелионов и отвести в NERV.

Мэй подошла к юношам как раз в тот момент, когда Нагиса раскрыл истинную причину его появления в Токио-3. “Пятое дитя? Пилот?!” — девушка уставилась на Каору, приоткрыв рот. Она ощущала спиной, что к ней подкралась Вайолет. — “Нет! Нет, ты же пошутил, верно?!”

— Нагиса-кун! — Киришима взяла парня за руку, отрывая его от разговора с Икари. — Почему ты не сказал мне, что ты тоже пилот? Я думала, что ты интересуешься этой темой как обычный житель. Как я! 

— А я должен был говорить? — Нагиса флегматично смотрел на Мэй сверху вниз, даже не наклоняя голову. В его глазах не читалась прежняя заинтересованность. Лишь пугающий холод. — Разве это не секретная информация? 

Киришима отстранилась, отпуская руку Каору. Сердце сжалось от боли, когда девушка почувствовала на себе безразличный взгляд, вместо нежного. Казалось, будто её любимого вмиг подменили кем-то другим. Мэй повернулась к шокированной Вайолет, а потом и вовсе пошла к ней, оставив Нагису наедине с Икари. 

*** 

— Теперь ты понимаешь меня? — Вайолет положила руку на плечо подруги, когда та собирала сумку, чтобы пойти домой. — Он не тот, кто должен быть твоим возлюбленным, Мэй-чан. Ты сама видела… 

Киришима зажмурилась, сдерживая слёзы. Ей не хотелось так просто лишиться человека, который заставил её сердце снова биться чаще. Девушку не тянуло на кого-то ещё, и она уже была почти уверена в подлинности своих чувств. Симпатия перестала во влюблённость. 

Мэй вышла из класса, проигнорировав слова подруги, и направилась к кабинету, над которым висела табличка с надписью "2-А". Внутри всё ещё находились ученики, включая старосту, которая грустно смотрела в окно. Рядом крутился парень в очках, неделю назад разглядывающий нижнее бельё Аски. Киришима хотела подойти к ним и спросить про Нагису, но, решив не отвлекать ребят от их разговора, она просто покинула кабинет. 

Каждый шаг давался Мэй тяжело, в голове держалась картина тех самых алых глаз, безразлично глядящих прямо на неё. По щекам вдруг потекли слёзы, а из бледных рук выпала тяжёлая сумка с учебниками. Позади кто-то откашлялся, будто прося Мэй освободить дорогу в узком школьном коридоре. 

"Чем он лучше меня?.. Почему ты так просто выбрал его?" — Киришима села под дверью музыкального класса и только потом услышала тихую мелодию. Прислушавшись, она поняла, что играет скрипка, а после встала, открыв дверь кабинета. — "Нагиса-кун…"

В комнате стоял одинокий юноша, медленно проводящий смычком по струнам. Каждая проигранная нота отзывалась приятным теплом в сердце девушки, вдохновляя её на нечто большее, чем просто наброски. Мэй, стараясь не шуметь, достала из сумки свой блокнот, расположилась поудобнее и начала рисовать Каору. Он часто менял положение правой руки, превращая плавные движения в, порой, очень резкие рывки. Киришима запомнила самую оптимальную позу и начала зарисовывать её, изредка переводя взгляд на силуэт. 

Закончив играть, Нагиса открыл глаза. Он слышал, что в кабинет вошли и даже знал, кто именно, поэтому не был удивлён нежданному гостю. Киришима наконец заметила, что парень смотрит на неё, и покраснела. Ей всё ещё было некомфортно из-за произошедшего утром, но она старалась перебороть это. 

— Ты так и не поведала мне всю правду о любви, Мэй-чан, — Нагиса подошёл к девушке и сел перед ней на колени, положив свои ладони на её ноги. Та испуганно смотрела в алые глаза, на этот раз вновь глядящие на неё с теплотой. — Расскажи мне все, что знаешь. 

— Извини за то, что было утром! — Мэй накрыла мокрыми ладонями руки Каору, сжимая их бледными пальцами. По щекам девушки снова текли слёзы, оставляя за собой чёрные дорожки. — Я знаю, что тебе тяжело социализироваться, и я не должна была давить на тебя! 

— Мэй-чан… — Каору приподнялся, сев рядом с Киришимой. Он знал, что места на банкетке хватит на двоих, но при этом расположился как можно ближе к девушке, начав вытирать её слёзы большим пальцем. — Что ты чувствуешь сейчас? 

— Мне ужасно стыдно за мои слова. Ты ничего не должен мне… Я просто испугалась, когда узнала, что ты тоже пилот, — Киришима прижалась щекой к нежной руке Каору, а после уткнулась в ладонь носом. — Я не хочу потерять тебя, Нагиса-кун! Понимаешь… С одной из пилотов во время последней атаки произошло что-то страшное. Она теперь даже в школу не ходит! 

Выражение лица Каору на секундочку изменилось, но Мэй хватило этого времени, чтобы заподозрить неладное. Казалось, парень знал о произошедшем даже больше, чем сама Киришима, но, похоже, не собирался выдавать это. Оно и понятно, ведь незадолго до начала уроков, девушка повела себя не лучшим образом, влезая туда, куда не требовалось.

— Икари-кун убежал именно по этой причине. Сегодня он отказался проводить мне экскурсию в NERV, — Нагиса отвёл задумчивый взгляд в пол, при этом не отпуская Мэй. — Завтра я постараюсь уговорить его. А пока… Мэй-чан, я готов выслушать тебя. 

Киришима прикрыла глаза, чувствуя на своей щеке тёплую ладонь, и начала говорить. Она даже не заметила, как коснулась темы её первой любви, а после рассказала всё, что испытывала в тот момент, исключая некоторые подробности, которые могли оттолкнуть Нагису. Она скрыла намеренное отравление Иши, постоянные истерики и много другого, освещая лишь самое приятное. Девушка не пыталась выставить Таскэ-сана виноватым, а себя — жертвой, поэтому даже защищала его в какой-то степени.