Звёздное сияние

Монстр, который нуждался в любви

— О чём ты? — Мэй смотрела на Нагису снизу-вверх, вновь рухнув на разбитые колени. Силы окончательно покидали её уставшее тело. Ей всё ещё было невероятно больно от слов Нагисы, но она понимала, что он сейчас чувствует себя не лучше. Девушка крепко схватилась за ткань тёмных брюк, потянув ту на себя. Каору, не сопротивляясь, подошёл ближе, пусть по-прежнему не собирался присаживаться рядом. — Зачем ты говоришь такие ужасные вещи?

— Разве ненависть ужасна? Это одно из чувств, которые испытывают Лилим. Пока Лилим чувствуют что-то, они помнят о том, что живы, — юноша перевёл взгляд на воду в озере, ставшей от лучей уходящего Солнца оранжевой. Белая пена касалась песка на берегу, оставаясь на нём маленькими комочками. Каору вновь слабо улыбнулся, обратив внимание на девушку. — Я слышал, что любовь может перерасти в ненависть. Но есть ли шанс у ненависти стать любовью?

— С чего ты взял, что я ненавижу тебя? — Мэй наконец поднялась на ноги, крепко вцепившись в запястье Нагисы. Тот неохотно отдёрнул руку, не давая девушке и шанса почувствовать его тепло, на что она лишь сильнее сжала бледное предплечье. Парень уставился на длинные пальцы, которые обхватили его руку, а после перевёл холодный взгляд на саму виновницу произошедшего. — Неужели ты не замечаешь очевидного? Ты ведь сам любишь Икари-куна!

В очередной раз проигнорировав слова подруги, Нагиса наконец вырвал свою руку из крепкой хватки. Киришима не хотела причинять ему вред, но её ногти всё равно случайно прошлись по запястью, оставив на тонкой коже розовые полоски. Юноша прижал руку к своей груди, обхватив другой ладонью повреждённую часть. Закусив нижнюю губу, он опустил взгляд, рассматривая мокрый песок под ногами и такие же промокшие белые кеды.

— Оружие не умеет любить. Часть большого механизма не умеет чувствовать. Тогда почему сейчас его сердце болит? — Каору вытянул руку немного вперёд, осматривая полученные царапины. Они не были глубокими, но от одного их вида становилось тяжело на душе. Алые радужки скользнули с песка на Мэй, которая испуганно уставилась в ответ. — Извини. Я не должен был говорить это.

— Если ты не умеешь чувствовать, тогда почему сейчас пытаешься отдалиться от меня? Что тобой движет? Разве тебе не должно быть всё равно на обычного человека, который пытался помочь тебе? Если ты не умеешь чувствовать, тогда почему всё время был рядом со мной и успокаивал? — Киришима прижала руки к сердцу, сдерживая подступающие слёзы. Голос уже начал срываться на крик, чего она, конечно, не замечала, поддавшись эмоциям. — Почему переживал, когда мне было плохо?

— Ты ненавидишь других Ангелов. Ты ненавидишь существ, непохожих на Лилим. В этом вопросе ты категорична… — Каору засунул руки в карманы, приподняв голову, что позволяло ему смотреть на Киришиму сверху вниз. Холодный взгляд парня прожигал насквозь, заставляя кровь в жилах леденеть. — Честна ли ты с собой, говоря о своих чувствах?

— Честен ли ты, убегая от меня? — девушка начала двигаться в сторону парня, пока тот продолжал сверлить её взглядом. На его лице внезапно появилась та фальшивая улыбка, под которой он старался спрятать настоящие эмоции. Каору отвлёкся буквально на секунду, услышав всплеск воды. В озеро рухнула какая-то часть пострадавшего здания, что ослабило концентрацию юноши, и Мэй успела за это время разглядеть его широкие зрачки, когда он вновь посмотрел на неё.  — Даже сейчас ты не хочешь открыться мне. Нагиса-кун, прошу, выслушай меня.

Удар, затем ещё удар. Сердце заколотилось так, будто норовило выскочить из грудной клетки в тот же миг. Каору чувствовал то же самое, прерывисто вздыхая каждый раз, когда Мэй делала шаг в его сторону. Чужое дыхание практически не было слышно из-за громкого голоса девушки, которая так отчаянно старалась докричаться до чужой души.

— Я думала об этом. Клянусь, — Киришима коснулась кончиками пальцев руки Нагисы, на что тот вообще не реагировал. Его взгляд так и остался на Мэй, лишь изредка выдавая теплоту в нём. Зрачки то и дело становились шире, когда ловили на себе серебристые радужки. Девушка нежно обхватила предплечье маленькой, по сравнению с кистью юноши, ладонью. — Мне действительно важно сказать тебе кое-что.

В памяти, будто по щелчку пальцев, возникли те самые мысли, которые не давали покоя юной Киришиме последние несколько недель. Она уже окончательно убедилась в том, что её любимый не человек, потому думала о том, кем он является на самом деле. Положа руку на сердце, девушка даже пришла к теории, что Каору — один из Ангелов. Она долго обдумывала это, ведь в таком случае ответ на вопрос: “Любишь ли ты его?” не мог быть легкомысленным.

Мэй боялась Ангелов. Боялась их всем сердцем и дрожала об одном упоминании этого слова. Она ассоциировала этих жутких монстров с разрушением, но Нагиса даже близко не стоял с подобным ужасом. Он стремился к познанию культуры Лилим. Он изо всех сил пытался стать частью общества, в которое попал. И он хотел стать таким же человеком, как и все вокруг него.

— Если ты боишься, что я отвернусь от тебя, узнав, что ты какая-то монстряка, то ты ошибаешься, — увидев, как взгляд Нагисы окончательно потеплел, Мэй продолжила говорить, поглаживая бледную руку. — Мне всё равно. Я… Я испытываю к тебе эти чувства не потому, что ты — один из Лилим, а потому, что ты — это ты. Моя муза, моё самое близкое создание… Мой Нагиса Каору-кун.

Каору обессилено опустил голову, вытащив руки из карманов. Он всё также пристально смотрел на девушку, пусть сейчас и сосредоточился лишь на её руке. Таких тёплых прикосновений Нагиса не знал с самого детства и впервые встретился с ними, лишь когда познакомился с Мэй. Она стала тем человеком, кто на самом деле не хотел причинить ему боль. Подумав об этом, Юноша постарался принять окончательное решение, боясь ошибиться, ведь теперь от него зависела судьба дорогого существа.

— Каору. Зови меня Каору, — парень немного расслабился, но в груди всё ещё не утихало ощущение тревожности. Он понимал, что поступает крайне эгоистично по отношению к Мэй, а ещё ему было стыдно, что он предал тех, из-за кого существовал. Ангел поддался нахлынувшим чувствам, познать кои мечтал с самого появления на свет. — Спасибо, что ты не отвернулась от меня, Мэй-чан.

Нагиса прекрасно понимал, что сейчас делает. Он хотел испытать сладость чувств, о которых читал лишь в книгах. Каору уже месяц жил в обществе Лилим, но так и не получил того, о чём мечтал, в полной мере — тепло. Киришима обняла юношу на самой первой прогулке, называемой по странной причине свиданием. Тогда сердце забилось, не в силах успокоиться. Парень чувствовал манящий аромат, нежные руки на своей спине и неприятную горечь в груди.

В тот момент он считывал реакцию девушки, чтобы в последующем спроецировать то же самое на Синдзи. Юноша вдруг понял, что те эмоции, которые тогда испытывала его подруга, ранили её до глубины души. Он не был знаком с моралью, но осознавал, что поступает неправильно по отношению к единственному человеку, искреннее пытающемуся помочь ему. Киришима стала той, кто по-настоящему хотел быть рядом с Нагисой, даря ему каждую частичку своей любви.

“Пришла моя очередь извиняться перед тобой, Мэй-чан?” — Каору отвлёкся от своих мыслей, почувствовав, что к нему прижимается что-то тёплое. Хрупкое девичье тело вздрагивало от каждого неровного вдоха юноши. Киришима сейчас выглядела такой беззащитной, хотя всего пару недель назад напугала младшеклассников своим поведением.

Нагиса хорошо помнил о случившемся, ведь потом ему самому пришлось останавливать распространение гадких слухов по школе. Реакция проходящих мимо подруги школьников, которые шептались о чём-то, заставила юношу нервничать. Он успел привыкнуть к тому, что многие Лилим зависимы от общественного мнения, пусть и не совсем понимал, как это работает.

Всякий раз, когда Каору слышал неприятные высказывания в сторону Киришимы, ему приходилось настаивать на том, что в произошедшем виновата девочка из другой школы, которая просто очень похожа на отличницу из 2-B класса. И ведь ему верили. В основном к нему прислушивалась женская часть учебного заведения, ведь достаточное количество девочек в то время были влюблены в юношу. Они просто не могли не согласиться с мнением человека, которого представляли рядом с собой каждую ночь.

Нагиса знал, что его послушают, пусть и не понимал до конца, как в таком случае работает восприятие Лилим. Он пользовался людьми, думая, что такое в порядке вещей. И он на самом деле изначально хотел воспользоваться Киришимой, чтобы сблизиться с Синдзи, ведь она дарила ему ценный опыт общения с другими людьми. Но, как оказалось впоследствии, он ошибся, выбрав себе такой объект для первых экспериментов.

***

— Ты влюбился в неё? — Рицуко задала этот вопрос, когда Мэй уже вышла из машины, оставив юношу наедине с временным опекуном и Кацураги. Каору не понял вопроса, потому удивлённо уставился на женщину. Та лишь грустно усмехнулась, мысленно жалея бедную девочку. — И не говори, что нет.

— Я не понимаю, о чём Вы, Акаги-сан, — юноша широко улыбнулся, прикрыв глаза от удовольствия. Его сердце билось чаще, чем обычно, а щёки горели, пусть румянец на них и не был заметен. Именно в тот день Каору задумался о своих чувствах. Задумался о влюблённости, о которой читал в книгах, когда был ребёнком.

Парень начал осознавать, что Икари не интересует его. В первое время задание “соблазнить третье дитя” казалось ему чем-то забавным и больше напоминало странную игру. Сейчас он чувствовал лишь отвращение. Как он и сказал тогда, в бункере, чтобы успокоить Мэй, парень перестал замечать других. Нагиса с нетерпением ждал каждой встречи с девушкой, ему хотелось прижать её к себе и больше никогда не отпускать, наслаждаясь теплом живого существа.

Настоящие опекуны заметили терзание маленькой души, а потому потратили последнюю неделю марта на промывку мозгов. Юноше приходилось связываться с организацией каждое утро, выслушивая, что он просто инструмент в руках истинного Бога. По-настоящему Нагиса испугался, услышав ужасающую фразу. Один из опекунов предложил устранить мешающий исполнению задуманного объект. Киришиму. Парню пришлось солгать, что он просто использует её в своих корыстных целях, но правда по прежнему таилась в глубине его сердца.

***

“Тебе будет очень больно, когда я пропаду?” — он смотрел в глаза, сияющее то ли от лунного света, то ли от счастья. Широкие зрачки Мэй пожирали каждый сантиметр лица юноши. Девушка заметила, что его щёки отличались по цвету от обыденной бледной кожи. На душе стало гораздо спокойнее, и Киришима, зажмурившись, уткнулась носом в тёплую шею. — “Я попрошу Акаги-сан позаботиться о тебе…”

— Уже поздно. Ты успеешь добраться до дома? — она шумно выдохнула, обдавая кожу на шее горячим воздухом. Нагиса издал тихий звук, прижавшись сильнее. Холодный ветер пробирал до дрожи, но парень чувствовал себя вполне комфортно, пока его согревало хрупкое тельце, которое находилось в руках. — Я могу спросить у Вайолет насчёт ночёвки…

Юноша согласился сразу же. Он пытался ухватиться за последний шанс провести время с возлюбленной, ведь понимал, что ему осталось совсем немного. Ресницы намокли от слёз, но из-за темноты их не было видно, а потому он не переживал по этому поводу.

Мэй созвонилась с Вайолет и выяснила, что та даже не собиралась домой ближайшие несколько часов, ведь Савако настояла на пижамной вечеринке. Подруга разрешила Каору переночевать в их доме при условии, что мать ни о чём не узнает. Киришима согласилась, а потом осознала, что проведёт эту ночь наедине с тем, кого любит всем сердцем. От этой мысли щёки загорелись, выдавая всё смущение. Нагиса хорошо видел в темноте и смог разобрать даже такое, казалось бы, незначительное действо.

Преодолевая квартал за кварталом, пара приближалась к нужному району Токио-3. Солнце уже давно спряталось за Фудзи, уступив место почти полной Луне. Она вместе со своими “маленькими” помощниками обдавала лучами улицы города, словно показывая Мэй и Каору нужное направление. Девушка довольно сильно удивилась такому нествойственному Луне яркому свету и, чтобы найти его источник, подняла голову в небо, где заметила ослепительное звёздное сияние.

— Звёзды сегодня особенно красивые. Когда ты родился? — Мэй заметила на небе созвездия. Она вдруг вспомнила о том, что когда-то увлекалась гороскопами, а потом благополучно забросила это дело, поняв, что Козерог никогда не уживётся с другим Козерогом. — Я в начале января.

— Козерог. Звёзды говорят, что у них с Девами самые крепкие союзы, — Каору заметил, что пара практически подошла к дому, о котором рассказывала Киришима. Парень уже был в этом районе, когда провожал Синдзи, а потому хорошо знал здешнюю местность. — Я был рождён в середине сентября.