Звездные часы

Глава IV. Навстречу «Тёмному Лондону»

— Можно хотя бы узнать, куда мы идём?

На все вопросы, что Рэй задавал по пути, Стрекоза отвечала немногословно и отрывисто, будто длинные фразы были для неё под строжайшим запретом. Девчонка шла быстро, смотрела себе под ноги и старательно прикрывала лицо шейным платком.

— Тебе всё равно не понравится, — сказала она, заглядывая за угол. — Тихо! Меня здесь не жалуют.

Они свернули с главной дороги, прошли несколько кварталов, повернули ещё раз и оказались в безлюдном проулке. Прислонившись к кирпичной стене, Стрекоза стянула с лица платок и облегчённо выдохнула. И хотя Рэю было любопытно, от кого она так усердно скрывалась, он не решился спрашивать об этом — тем более зная, что не получит вразумительного ответа.

Всё ещё поддерживая свою «хулиганскую» походку, Стрекоза шла значительно свободнее и глядя прямо перед собой. Улицы медленно погружались в объятия заката: крыши и стены домов окрасились золотым, а в воздухе появилась вечерняя прохлада.

— Ты так и не ответила, — мягко заметил Рэй.

— Что? Ах, да. Мы идём в трактир «Медная кружка». Там частенько вертится один тип, который наверняка знает всё, что тебе нужно.

— Спасибо за то, что помогаешь мне.

— Ерунда! К тому же, если на горизонте появится опасность, я тут же тебя брошу.

Рэй в недоумении повернул голову, надеясь услышать её смех, но Стрекоза невозмутимо вскинула брови:

— Если ты думаешь, что я пошутила, то напрасно. Я очень далека от благородства. Просто я не люблю…

— Долгов, — завершил Рэй за неё. — Я помню.

Стрекоза пожала плечами и, как ни в чём не бывало, продолжила путь.

«Вот разберусь с этим делом и больше никогда не стану искать встречи с ней», — думал Рэй, чувствуя как внутри возрастает обида.

— Не стоит утруждаться: больше мы не увидимся. Быть может, это покажется тебе странным, но я не из тех, кто любит, чтобы их встречали «радушным» кулаком.

Он и сам подивился тому, сколь язвительной может быть его речь. Но ведь прежде он никогда и ни с кем не говорил в подобном тоне. Стрекоза немного замедлила шаг, но позже к ней вернулось былое самообладание:

— А я не из тех, кто привык встречать незваных гостей иначе.

— Ты сама сказала, где я могу тебя найти.

— Но я не думала, что ты решишься на это! — её голос прозвучал так громко, что оба остановились посреди тротуара. Они сверлили друг друга сердитыми взглядами, а затем, не сговариваясь, вновь пошли дальше. Оба скорее готовы были проглотить ложку касторового масла, чем показать, что слова другого задели больше, чем можно было себе представить.

«Грубая, вредная, безответственная. Она уверена, что я избалованный сын знатных родителей, которому захотелось разнообразить свою жизнь захватывающим приключением» — думал Рэй, стараясь не смотреть в её сторону. Но почему же тогда он всё ещё чувствовал себя виноватым? И почему в глубине души искал оправдание не себе, а той, которая должна быть ему безразлична?

— Я знаю, что выгляжу чудаком в твоих глазах, — сказал он. — Но это важно. Моя беспечность обошлась слишком дорого, и я не могу допустить, чтобы это повторилось снова. Понимаешь?

Он с отчаянием посмотрел на Стрекозу — ему так хотелось хоть у кого-то найти поддержку. Ведь он не решился рассказать о своих намерениях даже мистеру Бартлетту, который, без сомнения, тоже осудил бы его намерение.

На этот раз Рэю удалось достучаться до беспечной девчонки. Стрекоза перестала смотреть на него сквозь пелену насмешливости и предубеждения. Она увидела в нём человека, который желал исправить совершённую им ошибку.

— Ты извини меня, — тихо проговорила она. — Сначала мне показалось, что ты немного не в себе. И не понимаешь, насколько рискованно это дело. Что до твоего прихода — я вправду не думала, что ты станешь искать меня или вообще запомнишь. К тому же, у меня редко бывают гости.

— И я, кажется, знаю, почему, — заметил Рэй, подразумевая «караул», марширующий возле её дома.

Стрекоза посмотрела на него с притворным осуждением, а сам он рассмеялся и провёл рукой по разбитой губе.

— На самом деле Джон вовсе не такой плохой. Просто он защищает, — она осеклась, — меня.

— У тебя тоже есть недоброжелатели?

— Не меньше, чем у тебя, — Стрекоза произнесла это, как бы хвастаясь ценным трофеем.

А ведь если бы люди коллекционировали врагов и неприятелей, получая за это награды и титулы, в мире не осталось бы такого понятия, как бедность. Хотя, о дружбе они бы тоже забыли. И победить в этом состязании мог кто угодно, от нищего до короля, ведь злоба не стоит ни гроша, но тратится с большой охотой.

— Когда-то у меня были друзья. Много друзей, — сказала Стрекоза упавшим голосом. — Но стоило появиться всего одному врагу, как всё это исчезло. И я ни с кем не успела попрощаться. Ни с кем.

Она смотрела перед собой, но была невероятно далека отсюда — там, куда уже не могла вернуться. Крепко зажмурившись, девочка постаралась сдержать непрошенные слёзы.

— Ну, хватит путешествий в прошлое, — она мотнула головой, сбрасывая пелену забвения. — Мы уже пришли.