Звездные часы

Глава X. Поражение Чёрного Пирата

Путешествие в далёкое прошлое, которому под силу изменить настоящее. Сколько мыслей и чувств оно способно вызвать! Сколько растревожить ран и пробудить призраков! Далеко не каждый найдёт в себе смелость пуститься в столь опасное плавание, но для них обоих — Рэя и мистера Бартлетта — оно было жизненно необходимым.

Первый всё ещё не мог прийти в себя, рассеянно оглядывая Мастерскую. Сколь многое произошло здесь: смерть отца и спасение его собственной жизни. Здесь же она навсегда изменилась.

Последний долгое время сохранял молчание, всё ещё видя перед собой алые всполохи и чувствуя удушье дымного тумана. Здесь он пережил и радость, и гнев, и отчаяние. Здесь же ему необходимо было завершить начатое.

Мистер Бартлетт встал, подошёл к своему столу и выдвинул верхний ящик. Взяв оттуда несколько предметов, он спустился с платформы и подошёл к Рэю. Протянув руки, разжал ладони и показал сокровища, добытые из прошлого — это были две Звезды. Одна излучала золотистый свет, хотя и светилась не так ярко, как прежде. Вторая же, серая и опустошённая, не излучала света вовсе.

— Мне удалось их сохранить, — сказал изобретатель, глядя на два светила. — Вернуть на просторы Небесного моря мою собственную не представлялось возможным. Да мне и не хотелось. Но избавиться от Звезды Уильяма я не смог.

И он вложил потухшую Звезду в руки Рэя.

— Она должна быть у тебя.

Рэй поднял на него блестящие от слёз глаза, и мистер Бартлетт увидел в нём прежнего растерянного мальчишку, которого он когда-то спас от сурового полицейского.

— Едва ли ты задумывался об этом, но необычный цвет глаз так же был подарен тебе в тот памятный вечер, — заметил он. — Каждый человек, чья жизнь была спасена посредством ритуала приобретал новую черту внешности. И в том числе благодаря ей, увидев на улице беспризорного мальчишку, я смог увериться, что это именно ты — Рэймонд Брайтстар. Ведь я видел тебя, когда нас с Уильямом освободили из огненной западни.

— Значит моё имя внутри, — Рэй взял в руки медальон и раскрыл его, — эта гравировка всегда казалась мне странной. Эти резкие и неровные буквы, они будто были нацарапаны в спешке.

— Думаю, так оно и было. Таким образом твоя мать надеялась помочь тебе вернуться домой, но возвращаться было уже некуда и не к кому. А ведь одна Эстер поверила моему рассказу о той ночи. Она сказала, что благодарна мне и Звёздным часам, но решила, что с этих пор для вас обоих будет лучше держаться от них подальше. И кажется, она была права.

Мистер Бартлетт остановился напротив главного изобретения и долго смотрел на него.

— Не знаю, как могла сложиться жизнь, если бы я не решился в точности восстановить Старрэйн-Мэнор и Мастерскую. Так многое было утрачено. Если свои книги, записи и сами Звёздные часы Алфорд Горр предусмотрительно защитил от гнева стихий, будь то огонь или вода, то всему остальному была уготована незавидная участь. Глобусы, инструменты, компасы и карты — всё это я собирал по крупицам по всем уголкам света или создавал сам. Пожар разрушил все запреты, заложенные в Звёздных часах, и я снова мог прикасаться к ним. Покидая этот дом, я поклялся никогда более не возвращаться к миру Звёзд. Отказался от печально известной фамилии и создал себе новое, прославленное имя. Но всё это неумолимо меркнет, когда я вспоминаю, что именно эта дорога привела меня к тебе.

Изобретатель обернулся и посмотрел на Рэя. Он понимал, что прежнее доверие и привязанность с его стороны потеряны навсегда. Но сам он всё ещё дорожил своим племянником — единственным близким человеком, которого судьба великодушно ему возвратила.

— Я очень долго искал тебя, Рэй. Побывал чуть ли не во всех приютах и работных домах, но это не принесло ровным счётом никаких результатов. Долгое время удача обходила меня стороной, чтобы впоследствии столкнуть совершенно случайно. Когда я увидел тебя — такого худого и испуганного, со Звездой в руках, то не поверил своим глазам. Подумал, что сошёл с ума. Ведь я был так близок к отчаянию в своих поисках! Но это оказалось правдой.

Рэй молчал. До недавнего времени он назвал бы тот день счастливейшим в своей жизни. Но после всего, что ему открылось... Он всё ещё не мог принять совершённого изобретателем, как и простить его обман. Но рассказ мистера Бартлетта о той трагической ночи, заставил его иначе взглянуть на всё, что произошло.

— Я благодарен за всё, что вы для меня сделали. Но я не смогу более быть Хранителем Звёзд. И не смогу жить в Старрэйн-Мэнор. Я должен уйти.

Он развернулся и, крепко держа в руках потухшую Звезду своего отца, пошёл к выходу из Мастерской. Ему было больно оставлять некогда дорогого человека в этой мёртвой тишине. Но куда больнее было бы остаться, чтобы каждый день сохранять подобие прежней жизни.

Он не оглядываясь шёл вперёд, и только стук его шагов по паркету нарушал царящее безмолвие. Но раздался звук, заставивший его остановиться и прислушаться. Этот скрип шестерёнок невозможно было перепутать! Так отворялась дверь из галереи — та, для которой существовало два вида ключей.

— Вы говорили, попасть сюда может лишь тот, кому это разрешено, — Рэй медленно обернулся и посмотрел на изобретателя. — Мой ключ со мной. И если вы не потеряли свой, то кто же...

— Рэй, позволь мне объяснить.

— Тот, кому это разрешено! Кого же ещё вы посвятили в эту тайну?