Звёздные истории

Сказания Побережья 31

– Он всем сказал, что это ты… – промолвил Талвар, поравнявшись.

Впереди, медленно пробираясь по глубокому снегу, ехала четвёрка всадников. Плащ, в который уложили тело покойного, растянули между ними как полог, привязав к сёдлам. Воины двигались осторожно, словно везли драгоценный сосуд с волшебным напитком и боялись расплескать хоть каплю.

Шеали ускакал далеко вперёд вместе с Левшой и Паулом. Временами они мелькали чёрными точками на белоснежном горизонте. Все остальные не смели оставить скорбную ношу: ехали позади, безмолвные и потерянные, как внезапно осиротевшие дети.

– Слышишь, что говорю? – снова проворчал старый рыцарь. – Всё переврал, лживая гадина, шкуру свою спасая! Сказал, ты похвастать решил, доказать, что и кабана в глаз уложишь. И промахнулся! А милорд тебя защищать начал… Ты попытался из арбалета секача добить, да не смог. Струсил, сбежал! А он этого вепря своим ножом завалил! Не побоялся один на один только с клинком пойти. Да поздно уже было. Некого спасать. Вот ведь недоносок! Герой, чтоб его!.. Отважный рыцарь!

Талвар в сердцах сплюнул. Он был сумрачен и избегал смотреть в глаза.

– Знаю, – глухо отозвался Кайл. – Догадался уже…

Горло словно тиски сдавили. Не осталось сил на слова.

– Но старика Талвара не провести,  – продолжил рыцарь тихо. – Я всё понял, там … на поляне… У этого сопляка силёнок даже на то не хватило, чтобы свой нож из туши выдернуть! Но сначала мы поверили… Все мы! Затмение какое-то нашло. И я  ведь тоже поверил, мальчик! Поверил, что ты мог бросить в опасности! Да ещё кого? Отца! Ведь ты рос на моих глазах! Ведь знаю, что душа твоя из стали выкована! Как же посмел я усомниться? Да и разве мог ты ради бахвальства пустого так безрассудно опасности подвергнуть себя или других? Теперь те, кто посмышлёнее, сообразят, что случилось на самом деле… А другим я разъясню. Но он  не остановится. Он и миледи Келэйе наплетёт свои россказни! Езжай первым, скажи ей, как было! Скажи правду!

– Не могу, – хрипло отозвался Кайл. Резко поднял голову, болью и отчаяньем сверкнули синие, как море, глаза. Но Талвар не отвёл взора. – Не могу первым принести эту весть!

– Тогда я скажу ей… – тяжело вздохнул седовласый воин.

– Нет! Ты будешь молчать! Я поклялся милорду Ратуру, что она никогда не узнает о том, как умер её отец. Это была его последняя воля. И я исполню её!

– И миледи станет винить тебя? А двуличный сопляк Шеали  чистеньким выйдет, утешать её станет? Не бывать этому!

– Это воля твоего владетеля! И ты не посмеешь ослушаться. Келэйе и так хватит горя, не надо делать ей ещё больнее!

– С каким превеликим удовольствием я свернул бы шею этому напыщенному петуху! – сквозь зубы прорычал Талвар.

– Тише! Не бросайся такими словами! – хмуро промолвил Кайл. – Я и сам поступил бы так же, но нам с тобой следует проявлять больше почтения к милорду Шеали. Теперь он наш повелитель, а мы – его верные слуги.

Талвар поглядел на него так, словно он спятил. Потом, видимо осознав сказанное, тряхнул седой шевелюрой, словно дурной сон отгоняя.

– Нет уж! Я служил Ратуру, но Шеали мне не владетель. У Эруарда есть хозяйка – миледи Келэйя. Я буду верен ей, но не убийце моего милорда. Я тоже должен исполнить его последнюю волю. Я слышал, что сказал, умирая, мой господин. Он велел не забывать о почтении к его дочери, и я не забуду. Как и любой из моих людей. А ещё он сказал, что тебя он считал за сына. И если кому и стать хозяином Эруарда, так тебе, Кайл!

– Я просто раб, Талвар…

– Больше нет! Ты – свободный! Все слышали это. Ты – милорд! И всегда был милордом! Хватит жалеть себя! И хватит позволять унижать себя! – Талвар гневно осадил свою лошадь.

– Я – раб! Раб, который не сумел уберечь от смерти своего господина. Достойный презрения раб… –  тиски  сдавили горло невыносимо, и последние слова прозвучали совсем тихо. – И даже презрение – это слишком много для меня… Я всем приношу лишь несчастья …

 Он зло ударил пятками по лоснящимся бокам Хагдонна, повернул в сторону,  в лес, прочь с дороги, от людей, от боли, от безысходности.