Звездные войны: Заживо погребенный

Глава 30

Как и всегда, он находился рядом с Владыкой у самого трона — место, где он многому научился у своего Мастера. И, как ни странно, именно уроки Палпатина помогли ему наладить отношения с сыном.

Если хочешь кого-то привлечь, дай ему то, чего он хочет — вот один из этих уроков. Люку был важен Альянс, и Вейдер заключил договор о ненападении с Восстанием, несмотря на свое отношение к мятежникам. Сын так боялся, что отец заставит его воевать с друзьями. Глупый мальчишка: Вейдер ни за что бы не отправил его в этот бой — ситх слишком хорошо знал, чего могут стоить секундные сомнения, а он хотел видеть своего сына живым. И он отлично понимал, что мальчик разрывался между своей преданностью друзьям и желанием узнать отца получше.

Ошибки и уроки — вот из чего состояла жизнь Темного Лорда.

На Беспине он совершил слишком много ошибок. Начать хоть с той, что он ответил на вызов мальчишки и вступил с ним в бой. Откуда Вейдер мог знать, что его ребенок только недавно взял в руки меч и что это его первое сражение?! Он также не понимал, почему мальчишка так отчаянно не желает сдаваться, заставляя его продолжить испытание. Ответ был прост: его сын пришел убивать. Чтобы остудить его, пришлось пустить своему ребенку кровь. Вейдер не хотел этого, но Люк подставился сам. Мальчишка пробил его защиту и ситх не смог сдержать удара, уже потом поняв, что наделал. Позже были произнесены эти глупые слова. Вейдер ошибся — его ребенок не хотел власти, а наличие общей крови не предполагало родственных отношений. Ложь Кеноби оказалась убийственной для Люка. Интересно, знал ли старый магистр, что своей ложью научил мальчика ненавидеть? Что он подталкивал Люка к Темной стороне всем этим враньем? Сколько раз Вейдер жалел, что его бывший учитель умер так легко. И даже свою смерть старик использовал для разжигания еще большей ненависти Люка. Оби-Ван открылся для удара лишь когда заметил юного Скайуокера, а ситх, как глупый мальчишка, попался на эту уловку и нанес смертельный удар.

Попытки Ксизора убить Люка заставили его понять, что сына нужно защищать. Когда Вейдер уничтожал главу Черного Солнца, он осознавал, что ценность мальчика не оправдание для Императора, но Вейдер предложил другое объяснение — гордость. Действия фалиена задели его гордость.

«Я чувствую в тебе конфликт», — сказал Люк на станции. Но это не было битвой Темной и Светлой стороны — свою сторону Вейдер выбрал давно. Настоящий конфликт заключался в другом — в вопросе, на который у него до сих пор нет ответа. Что для него было важнее: его ребенок или его Империя? Вейдер просто соображал, как спасти жизнь этого упрямого юнца, готового пасть за свои идеалы. И он заставил своего сына воспользоваться Темной стороной на Звезде Смерти. Ситх сам побывал на обеих сторонах Силы и потому отлично знал, что, вопреки мнению джедаев, они обе имеют цену.

Но Сидиус посчитал, что может убить Люка на глазах его собственного отца. И это ошеломило ситха.

Тогда Вейдер смог сделать то, что многие считали невозможным, а сам он считал себя на это неспособным. Ситх знал, что молнии Силы может остановить меч или могущественный одаренный, но только если они направлены на него. Вейдер же смог справиться с ними на расстоянии — справиться со смертельной энергией, направленной на его сына. Впрочем, Императора насчет подобных вещей просвещать до поры до времени не стоило. Есть негласное дворцовое правило: находясь возле трона, следует скрывать часть своих способностей. Главное не казаться Повелителю слишком опасным. Сын даже не представлял, насколько Вейдер был честен с ним на Эндоре, говоря, что он должен повиноваться своему Повелителю. Правда, он не добавил, что это только до определенного момента. Но об этом отлично знал Палпатин. Путь ситхов — предательство. Но до появления Люка Вейдер не верил, что сможет предать учителя — пока учитель сам не предал его, посягнув на нечто важное и значимое для Вейдера. Парадокс его жизни — ситх предавал, но только после того, как предавали его самого. Даже джедаи предали его первыми: предали ложью, интригами, манипулированием и равнодушием. И глядя на то, как его сын становится джедаем, Вейдер боялся когда-нибудь увидеть в нем бесчувственного рыцаря с дикой верой, что делает все для общего блага. За всю свою жизнь он достаточно насмотрелся на этих рыцарей.

Оказавшись на "Исполнителе", ситх почувствовал слабое приглушенное сияние в Силе. Он понял, что его жизнь изменилась именно с того момента. Первая возможность нормально поговорить, не касаясь Силы, политики и идеологии. Растерянность — такое непривычное, почти забытое чувство. Но Вейдер действительно не знал, как вести себя с сыном. Нужно было решить, что делать с мальчиком. Что он вообще знал о своем сыне? Что было у него по отношению к мальчику, кроме желания защитить? Люк был незнакомым, но уже почему-то своим, родным — частью его и Падме. Вейдеру хотелось узнать своего сына перед тем как отпустить его. Что вообще для него значило отцовство тогда — гордость и собственничество? А мальчиком ведь можно было гордиться — в такие короткие сроки научиться хоть чему-то. Вейдеру хотелось помочь, научить своего ребенка тому, что поможет выжить. Ему был нужен не ученик, но сын. Однако ошибки уже были допущены, и теперь он пожинал их плоды — недоверие Люка. Мальчик не доверял человеку, который единственный соизволил открыть ему правду, который не лгал ему. Тогда Вейдер дал сыну полный доступ к имперской базе данных, чтобы мальчик сам сделал выводы, чтобы понял, что Империя — это не зло, как о ней говорит пропаганда Альянса. Да и сыну было бы полезно узнать, что о его друзьях думают имперцы, и как глупо говорить об угнетении и пытках, когда на твоих руках кровь миллионов.

Но правда сыграла с Вейдером злую шутку. Потому что мальчика нельзя было заставить что-то принять, если он того не хотел. Сын, вопреки логике, из-за страха предать своих друзей собирался бежать. Тогда они многое сказали друг другу в гневе. Вейдер высказался и про самоубийственное поведение, явно связанное с джедайским обучением, и про то, что Люк даже не понимает, кому предан, и что при попытке бежать все, кто его увидят, будут мертвы, а сам отпрыск отправится в тюремную камеру для обдумывания совмещения большого количества смертей и так называемой джедайской совести. Но больше всего сына задели слова про Альянс, который был экономически выгоден Империи, позволяя увеличивать вооружение и производить необходимые реформы. Но он уже выполнил нужные функции, и, так как Восстание уже переросло в агрессивную террористическую организацию, подлежал уничтожению. Как выяснилось на второй Звезде Смерти, надо было предложить Палпатину просветить мальчика насчет политической обстановки в Империи, а не устраивать весь этот эндорский спектакль.