Звездные войны: Заживо погребенный

Глава 39

Исанне Исард... При дворе ее прозвали «Снежной Королевой» за холодность и безэмоциональность. Но на лице девушки, которая зашла в свой кабинет в то утро, было немало удивления, и только многолетний опыт и профессионализм заставили вытянуться по стойке смирно.

— Лорд Вейдер, — поприветствовала глава СИБ. — Чем обязана визитом, куратор?

Ситх отвернулся от окна и посмотрел на нее. Девушка отметила про себя, что ни многочисленная охрана, ни система безопасности не сработали, и кто-то сегодня за это поплатится. Впрочем, глупо было надеяться, что это остановит Лорда ситхов и Императора в одном лице.

— Позвольте поинтересоваться, не знаете ли вы, где сейчас находится наш общий знакомый, так сказать, старый друг, министр обороны Сейт Пейстаж? — светские нотки в голосе Лорда Вейдера никогда не означали ничего хорошего. Даже прямые угрозы были менее опасны. И все это указывало на желание поиграться с жертвой. Только Исард никакая не жертва, а вот Пейстаж совершил очень опрометчивый шаг, сбежав с планеты.

— По данным моих оперативников, он направляется в сторону Маластара, милорд.

— Что ж, надеюсь, вы не хотите к нему присоединиться? — участливо поинтересовался новоявленный Император.

— Чтобы потерять жизнь и пост директора? Вы хорошо знаете, милорд, какую цену за эту должность затребовал покойный Император.

Палпатин любил политические игры. Ему нравилось стравливать людей, а тут были такие близкие родственники... Император устроил соревнование между ними. Проигравший должен был уйти, уступив другому место главы СИБа. Это была не слишком честная игра: старший Исард рвался к власти, он должен был умереть, а его дочь — выучить урок.

Неплохая аналогия с его ситуацией с Люком, только здесь смерть сына должна была быть напоминанием зарвавшемуся ученику. «Знай свое место, юный падаван», — когда-то говорил Оби-Ван Энакину. Палпатин предпочитал более наглядные уроки.

Впрочем, Вейдер отлично понимал чужие уроки, игры и испытания, и сейчас он должен играть на ошибках Императора.

«Самоуверенность — твоя слабость», — сказал когда-то Люк Императору и был прав.

«А твоя слабость — вера в своих друзей», — ответил тогда Владыка наглому юнцу. И скоро милорд узнает, насколько это является правдой.

Вейдер вышел из кабинета. Сегодня, в день траура, он может отлучиться, чтобы наконец увидеть своих детей. Ситх улыбнулся — последние полгода он стал делать это чаще. Интересно, а его Мастер понимал, что абсолютная власть и есть несвобода?

* * *

Люк вздрогнул. Отец был уже на флагмане. Мальчик чувствовал его присутствие. Сила застыла в напряжении. Недовольство или ярость? Скайуокер не знал — отец не скрывал своего присутствия, но ментальные щиты были подняты, и пытаться прорваться через них равносильно битью о глухую стену. Люк глубоко вздохнул. Отец вроде бы не был поклонником доктрины Таркина «О страхе», но, тем не менее, у него отлично получалось внушать нервозность и страх. Поскольку у Скайуокера были большие сомнения, что отец уже остыл.

«Главное — отбить первую атаку, а потом можно переходить в наступление», — вспомнились слова Вейдера.

На комм пришло текстовое сообщение прибыть к главнокомандующему. А вот это уже плохо. Вейдеру ничего не стоило потянуться через Силу к сыну, и если он выбрал другой способ, то это точно не сулило Люку ничего хорошего.

А напряженная атмосфера в покоях отца чем-то напоминала Тронный зал.

Сейчас Люк поминал Дарена нехорошими словами. Это ж надо было додуматься напичкать его успокоительными, обезболивающими, а потом еще и снотворное вколоть, и при этом заявить, что так регенерация идет быстрее, а спать вообще полезно, особенно для собственных нервов и здоровья окружающих! Последнее врача, похоже, сильно волновало.

* * *

Сын наконец-то явился к нему, с опущенной головой, безоружный, не прикрытый ментальными щитами. Понимал, как непрочен этот заслон, и какие неприятные ощущения могут быть при попытке его прорыва. Дверь за ним закрылась, и мальчишка сделал усилие, чтобы не обернуться и не взглянуть на нее.

— Как ты мог?! — первым нарушил тишину Вейдер. Сына прижало к стене невидимой хваткой, не сильно, просто чтобы понял серьезность всей ситуации. Слишком много накипело. Ситх убрал руки за спину, и хватка сразу ослабла. Вейдер неотрывно сверлил взглядом сына. Ситх злился на мальчишку, но он привык сдерживаться. В конце концов, эмоции можно было выплеснуть на тренировке. — Я требую объяснений, а не оправданий!

Сын глубоко вздохнул и сделал гигантское усилие воли, чтобы не поморщиться от боли. Полученные травмы еще не зажили до конца, и мальчишка всеми силами пытался это скрыть. Глупо, тем более с опущенными щитами, когда он весь как на ладони. Очередное проявление скайуокерского характера.

— Прости, но я не мог иначе!

Сейчас Вейдер слышал одно из самых своих любимых оправданий двадцатилетней давности.

— Ты мог и должен был, — сказал Вейдер.

— Я почувствовал вероятность твоей смерти. Отец, ты считаешь, что я должен был смириться? — Люк с вызовом посмотрел на отца.

История повторялась, отметил про себя Лорд Вейдер.

— Все умирают, Люк, — просто ответил Повелитель Тьмы. Синие глаза встретились с такими же синими, скрытыми под черной маской. — Так что, да, ты должен был смириться.

— Не проси меня об этом, — огрызнулся сын. — Только не ты. Я устал от смертей, устал терять близких.

Что-то было не так с сыном, что-то произошло, а Вейдер до сих пор не в силах этого понять.

— Я видел твою смерть, Люк. Ты мог погибнуть, — сдерживать эмоции становилось все сложнее. Появился новый оттенок ярости: защитной отцовской по поводу взбалмошного чада. — Ты едва не погиб. — Слова — претензия.

— У тебя бы осталась Лея, — холодно проронил сын. Люк отлично чувствовал то, что его отец не мог сказать — Вейдер всегда был человеком дела, а не слова.