Звездный выгон

Звездный выгон

Сейчас

Алиса сквозь ресницы рассматривала фигуру мужчины, стоящего около большого окна спиной к ней. Его кожа слабо мерцала — последствия многолетней работы с древесиной. Он был похож на далекую галактику, рассыпавшуюся по небу блестящими осколками. И он был ее.

Когда-то она не умела бороться за себя и свое счастье. Зато теперь точно знает, что для этого нужно делать.

Тогда

Они остановились на подступах к космопорту. Он смотрел на нее привычно дерзко, его подколка прозвучала, как всегда, иронично:

— Ты просто не можешь без меня. Признай это.

— Хорошо. Давай, — Алиса прямо посмотрела ему в глаза и с чувством проговорила: — Блез, я не могу без тебя! Я… люблю тебя… — после секундной заминки с вызовом добавила: — Что делать с этим будем?

Блез округлил глаза и открыл рот. Долгую минуту он стоял в этой комичной позе, а Алиса смотрела на него слегка смущенно, но твердо. Она устала играть, устала прятаться за шутками и иронией. Правда была в том, что она действительно любила этого невыносимого мальчишку. Не представляла своей жизни без его задиристых обращений, его голубых пронзительных глаз, смеха, который заглушал весь остальной мир.

Блез закрыл рот. Кажется, она впервые видела его таким серьезным. Он словно повзрослел сразу лет на десять, смыв с себя юношеский задор. Озорство из глаз улетучилось, теплая привычная голубизна радужки треснула, будто лед под ногой.

— Я пошутил, — сказал парень тихо.

Вот только в голосе его не было ни капли привычной веселости.

Это было ответом. Сердце больно сжалось, глаза нещадно запекло, но Алиса не позволила слезам вылиться сейчас. Она догадывалась. Нет. Она знала, что безразлична ему. Все его подколки, намеки, обидные и не очень прозвища были сделаны из дружеского стеба или же просто в силу характера, особенностей вида. Так что, она не могла его осудить. Но и сил бороться с этим одной не осталось. Не теперь. Пусть он разрубит этот узел, что связал внутри одним своим присутствием рядом. Пусть это будет больно. Сама она не справится.

Алиса моргнула, упрямо сдерживая предательскую влагу, и твердо проговорила:

— А я нет.

Внутри Блеза бушевал шторм. Он столько сил положил на то, чтобы отгородиться от Алисы, выстроить непроходимую стену из иронии на грани обидного сарказма. И все ради того, чтобы не увидеть в ней что-то большее и чтобы не дать ей повода увидеть. Она хорошая. Добрая, заботливая, отзывчивая. Она заслуживает лучшего. А Блез никогда не станет этим лучшим. С тех пор как сорокадневного младенца занесли в храм, и он получил свое предназначение, участь его была предрешена. Сейчас он наслаждался своим последним годом настоящей свободы и беззаботности. И не намерен был забирать отсюда что-то, кроме теплых воспоминаний, которые, возможно, помогут ему в будущем не сойти с ума.

Где он оступился? Как она могла увидеть в нем что-то большее, чем обычного задиру?

Шторм внутри расшвыривал невесть откуда взявшиеся обломки, которые больно впивались в нутро. Теплота ее глаз никак не помогала собраться с силами. Задорная родинка на щеке манила прикоснуться к себе. Блез зло сжал кулаки. Он не может! Святая Айтида, почему же ему так хочется ощутить на себе тепло ее рук, втянуть сладкий запах ландыша…

Алиса моргнула. Прозрачная слезинка сбежала по ее щеке. Ее никто не мог заметить. Никто, кроме Блеза. “Она не заслуживает”, — в очередной раз подумал парень и решился. Слова резали его осколком кривого стекла, навсегда оставляя шрамы на сердце, но он твердо чеканил каждый слог:

— Прости за мою глупую шутку. И мне жаль, если она причинила тебе боль. Только я, — он нервно сглотнул, силой заставляя слова выйти из своего горла. — Я не могу быть тебе больше чем другом. Я не чувствую нич... — эту фразу Блез почему-то не смог договорить.

На лицо Алисы набежала тень, свет в глазах словно выключили, но девочка стояла с высоко поднятой головой, так и не отведя от него своего нежного взгляда.

— Не надо, Блез. Ты не должен оправдываться за то, что у тебя нет ко мне чувств. Ты в этом не виновен. Спасибо за честность, — спокойно проговорила она.

Развернулась и ушла в сторону космопорта. Не оглянулась. Не заплакала. Даже плечи не опустила.

Смотря ей вслед, Блез внезапно понял, что очень хорошо умеет обманывать не только других, но и себя. Что весь предыдущий год, отлично делал вид рубахи-парня, души компании только для того, чтобы быть ближе к ней. Что ни одно из созвездий никогда уже не будет ярко гореть, потому что он потушил свет в этих глазах.

Последнее осознание оказалось ударом под дых, который буквально заставил согнуться парня пополам: Алиса его демура.

Иные всю жизнь ищут ту самую, а он нашел ее в свои семнадцать. Нашел и сам отверг. Потерял навсегда.

Блез сидел на корточках, прижимая руки к сердцу, и как безумец шептал, пытаясь заново обмануть себя:

— Теперь я знаю, кто она. И никто не отвлечет меня от моей миссии. А она будет счастлива. Она ассилийка, она может еще полюбить.

Сейчас

Над голубыми лесами Плента золотился рассвет. Прозрачный воздух мерцал мириадами частиц плеса, который вырабатывали здешние ели, превращая планету в блестящий рай. Блез смотрел на лучи одного из двух солнц, что вставало раньше своего брата и быстрее освещало макушки деревьев. На душе было покойно.

Тогда

Блез сидел на полу камеры, прислонившись спиной к стене. Голову он откинул, но глаза закрыл. Предпочитал смотреть на свои воспоминания, а не на безликий серый потолок тюремного корабля.

Он был спокоен. Хотя нет. Он был апатичен. С того момента, как его задержали на Галактионе-10, безразличие поселилось внутри него и стало полноправным хозяином. Оно и правильно. Все уже сделано. Все получилось как надо. Трэквис, надежно спрятанный в сумке одного из контрабандистов, сейчас отдаляется от него со скоростью грузового судна класса М, который везет гуманитарную помощь на Тервий.