Звёздочка для майора. Папу (не) выбирают

Глава 9

Судорожно прижимаю рубашку к груди, глядя на застывшую в проходе Эвелину, которая с ужасом смотрит на всю нарисовавшуюся перед ней картину – я без рубашки, с обнажённой спиной, покрытой синяками, Эдуард сзади, осторожно поглаживающий мне рёбра и поясницу.

А потом со стоном роняю лицо в руки, зажмуриваясь.

Просто потрясающе.

– Выйди отсюда! – Багрицкий отрывает от меня ладони, делает шаг по направлению к двери. – Немедленно!!!

Подняв глаза, успеваю заметить, как Эви испуганно шарахается назад и исчезает. А Эдуард возвращается ко мне.

– Я поговорю с ней, – говорит негромко. – Не переживай, она никому ничего не скажет. Эва не болтушка на самом деле, – снова касается моих ребёр, я опять вздрагиваю, но уже не так сильно, как в первый раз.

– Больно? – он действительно прощупывает мне спину, и страх постепенно уходит.

– Не больше, чем обычно от синяков, – выговариваю наконец непослушными губами.

– Переломов вроде бы нет, – Багрицкий отступает на пару шагов, давая мне возможность натянуть рубашку. – Но вот внутренние повреждения… – мрачнеет. – Тебе нужно показаться врачу.

– Ты сам сказал, что это небезопасно, – качаю головой. – Судя по скорости, с какой информация достигает ушей моего мужа, стоит мне поехать в любую травматологию – он узнает об этом спустя пару минут.

– Тем не менее, тебе требуется полноценный осмотр, – хмурится мужчина. – Ладно, с этим разберёмся. Пойдём, тебе надо поесть.

– Н-нет, спасибо, – пячусь к кровати. – Я… не хочу. Я не голодная! Лучше с Даной полежу!

– Нина, ну хватит уже, – устало вздыхает Эдуард. – Когда ты ела последний раз? Выглядишь так, будто тебя первый же порыв ветра снесёт. Дана спит, мы оставим дверь открытой, если проснётся – ты услышишь. Пойдём. Эва тебе ничего не сделает. Я, правда, не рекомендовал бы есть из её рук всё подряд, – хмыкает саркастически. – Сестрёнка иногда чересчур увлекается экзотическими блюдами… Но, надеюсь, сегодня ничего экстремального она не готовила.

Кинув взгляд на крепко спящую дочку, понимаю, что отказываться дальше уже просто невежливо, и неуверенно киваю.

– Я скажу ей пару слов, – Багрицкий проходит вперёд. – А тебе, наверное, хотелось бы руки вымыть или, может, умыться, – кидает взгляд на моё лицо, отводит глаза. – Ванная прямо по коридору, кухня потом налево.

– Я помню, – шепчу через силу, уже глядя вслед ушедшему мужчине.

Делаю несколько глубоких медленных вдохов, рёбра жалуются ответной болью, но я не обращаю на неё особого внимания. Привыкла. Наклонившись, поправляю подушки вокруг Даны и иду в ванную.

Только увидев себя в зеркале, понимаю, что имел в виду Эдуард. Я где-то испачкаться умудрилась. Косметики на лице нет совсем, поэтому мою руки и умываюсь, а потом наконец заставляю себя свернуть на кухню.

Ну не съест же меня сестра Багрицкого.

– Нина, – Эдуард поднимается со стула, увидев меня. – Отлично. Садись.

Отодвигает ещё один стул рядом с собой, но я смотрю на Эвелину, которая в это время стоит у плиты, сверля меня взглядом. Не слишком дружелюбным, но без открытой враждебности.

– Вы будете уже есть, в конце концов? – ворчит недовольно. – Всё остывает.

– Да, спасибо, Эва, – майор, закатив глаза, подходит к плите сам. – Давай, садись тоже. Сам положу. Что тут у тебя?

– Финский рыбный суп, – Эви, не отрывая от меня взгляда, садится напротив. – Спаржа и мясо по-бургундски.

– Ну и почему ты ещё не у Эмиля в ресторане? – хмыкает мужчина, доставая тарелки и разливая всем суп.

– На побегушках? Вторым помощником третьего повара? – фыркает Эви. – Нет уж, спасибо!

Вспоминаю, что Эмиль – следующий по старшинству после Эвелины. Когда я видела его последний раз, он как раз собирался уезжать на какой-то кулинарный конкурс. Значит, у него уже свой ресторан, добился, чего хотел. В семье сплошь военных и госслужащих – Багрицкий-старший, когда мы с Эдуардом встречались, был генералом в отставке, следующие братья тоже как-то связаны с военкой – над младшим сыном всегда немного подшучивали из-за его пристрастия к кулинарии. Хотя никогда не опускались до того, чтобы как-то издеваться, так, подтрунивали слегка по-доброму.

Семейство Багрицких вообще было очень дружным.

Вздыхаю украдкой. Им так повезло, они даже не понимают, наверное, насколько…

Эдуард ставит передо мной тарелку, кладёт ложку, сам садится рядом. Мы молча начинаем есть, хоть мне и неуютно под взглядами, которые продолжает кидать на меня девушка.

– Очень вкусно, спасибо, – решаюсь наконец сказать негромко, когда тишина становится совсем уж невыносимой.

– Да, Эва, спасибо, – соглашается Багрицкий, со вздохом откидывается на спинку стула.

– Пожалуйста, – Эвелина всё-таки слегка улыбается.

А я тут же хмурюсь, подскакивая из-за стола.

– Кажется, Дана проснулась! Прошу прощения!

В спальне поднимаю на руки расхныкавшуюся дочку.

Вообще Дана уже всегда просится на горшок, но днём. Ночью иногда ещё случаются форс-мажоры, поэтому я на всякий случай надеваю ей подгузники – а сегодня ещё и из-за непонятной ситуации и неизвестности, где и когда мы окажемся, тоже надела. Но дочке надо в туалет, поэтому я, стянув с неё комбинезончик, выхожу с девочкой в коридор.