Звездочка в ладошке

IV

Василий швырнул папку с рисунками на кровать и шлепнулся рядом, зажав голову руками.

«В ваших работах нет жизни». Что может быть страшнее подобного заключения для художника?

- Они мертвы. Я не вижу живых людей, - слова Ильина бьют, как пощечины.

Ради встречи с этим человеком Василий и приехал в Москву. Он боготворил этого человека. Три года назад, наткнувшись в интернете на сайт художника, Вася, еще ученик десятого класса, просто заболел его творчеством. Рассматривал часами, копировал, изучал каждый штрих, каждую черточку, старался постигнуть его видение мира, его философию. Ведь без собственной философии не может существовать ни один художник.

Из-за него Василий отказался от всех прошлых знаний, от использования красок, карандашей. Он стал рисовать только углем, как его кумир. Десятки, сотни портретов остались на чердаке родительского дома. С собой он привез только папку с десятком, казавшимися наиболее удачными, рисунками.

Почти месяц ходил вокруг Академии Художеств, надеясь столкнуться с Ильиным. И наконец, ему удалось попасться на глаза кумиру. К счастью, в тот день художник, наверное, был в хорошем настроении. Как иначе объяснить то, что он согласился посмотреть работы Дымова.

Всю ночь перед встречей Вася не спал, пересматривал рисунки, отбрасывал в сторону те, что ему казались слабыми. Проговаривал про себя слова, которые собирался сказать Ильину. Записывал в блокнот вопросы, на которые хотел узнать ответы.

Рано вышел из дома, и больше сорока минут ходил вокруг Академии Художеств, ожидая наступления времени встречи.

И вот, страшный вердикт: «В ваших работах нет жизни».

Ильин, как и обещал, посмотрел работы Василия. Может быть, не так внимательно, как тот хотел, но просмотрел все. А от разговоров отказался, сославшись на занятость.

Вася стукнул кулаком по ни в чем неповинной папке. «Нет жизни».

На прощание Ильин попытался смягчить свое заключение.

- В ваших работах, молодой человек, чувствуется стиль, ровность линий, даже техника имеется, - говорил красному, как рак, Дымову знаменитый художник. – Но в них нет души. А без души картина мертва.

Голос Ильина глухим гулом проникал в голову Василия.

- Беда ваша в том, что вы рисуете портреты людей, которые вам совершенно неинтересны. А модель для художника должна быть любима. Когда вы будете рисовать тех, кого любите, я не имею в виду какую-то сексуальную страсть, просто человеческую любовь, только тогда портреты наполнятся жизнью. Работайте, молодой человек, работайте. И тогда… Тогда, может быть, мы с Вами еще встретимся.

От невеселых мыслей Василия оторвал тихий стук в дверь.

- Базиль! Базиль! Ты здесь? – услышал он женский голос.

Эвелина…

Вася провел рукой по лицу, потом по волосам.

- Заходите, дверь открыта, - крикнул он.

Эвелина, стройная, улыбающаяся, в простеньком сером домашнем платье, заглянула в комнату.

- Ты вернулся? Ну, как дела? – она подсела к нему на кровать и участливо заглянула в глаза.

Вчера Вася рассказал женщине о предстоящем свидании с Ильиным. А кому он мог еще рассказать?

Конечно, он отлично понимал, что вступление в неформальные отношения с жильцами дома, не приветствуется. Но Эвелина была так добра к нему, и, кроме того, Васе просто не с кем было поговорить в этом огромном городе, где каждый сам по себе и где никому ни до кого нет дела.

А Эвелина, скучающая целыми днями одна дома, пока муж занимался своими адвокатскими делами, с удовольствием шла на контакт с молодым консьержем. Без всяких снобистских замашек болтала с ним, подшучивала над иногда неправильно произносимыми словами, интересовалась его прошлой жизнью.

Васе нравилась женщина, такая близкая и понятная. Разница в возрасте, да и в положении, совсем не чувствовалась. Общаться с Эвелиной было просто и весело. Не такими он представлял жен богатеньких мужей.

Однажды ночью она ему приснилась. Сна он совсем не помнил, кроме того, что в нем была Эвелина. А вот сладостное, томящее чувство чего-то прекрасного сопровождало его несколько дней.

Вася горестно вздохнул и ответил на вопрос женщины:

- Плохо. Мои рисунки никуда не годятся. Я – бездарен, и Ильин подтвердил это.

Эвелина взяла его за руку и погладила по ладони, успокаивая.

- Ничего не понимает твой Ильин. Ты рисуешь замечательно, Базиль. Уж поверь мне, бывшей студентке искусствоведческого факультета. Я в этом кое-как разбираюсь.

Вася сейчас просил небеса только об одном, чтобы Эвелина подольше держала его руку. От ее прикосновения стало очень спокойно и приятно, даже обида на Ильина отошла куда-то в сторону.

- Нет, он прав, - покачал головой юноша. – В моих рисунках мало жизни. Мне нужно как можно больше работать.

- Так работай, Базиль, работай. Только не сдавайся, и у тебя все получится.

Эвелина нашла именно те слова, что требовались Василию в этот момент. Он словно вынырнул из темной ямы, в которую зашвырнули его слова Ильина.