Звёзды над Парижем

Глава 43. О крысах - больших и маленьких (Антуан Эго)

— …ты так говоришь, будто всё обо мне знаешь. Ты уверен? Ну что ж — давай, назови эту цель, сынок…

И вот повисло молчание.

Прошла минута и другая.

А кругом лишь гробовая тишина, раскалывающая голову напополам.

Можно было подумать, что именно так люди сходят с ума.

И Антуан изо всех сил пытался найти слова, но вдруг почувствовал, как вся его уверенность растаяла. Затем стало страшно. И до одури противно от самого себя. Злость на собственную слабость и ещё бОльшая, — даже если бы не было так темно, Антуан не сомневался, что увидел бы напротив усмешку, — на человека, который столь рьяно претендует на звание «отец», обжигала сухое горло. А ещё невозможно было дышать — крепкий сигаретный дым заволок всё пространство.

— Что же ты молчишь? — так вышло, что последняя затяжка почти совпала с моментом, когда он, Эго, уже должен был найти хоть какие-то аргументы. — Я тебя внимательно слушаю…

Ну и с чего же он решил, что сможет отстоять свою точку зрения?

Даже всего его багажа колких фраз не хватило бы для такого случая.

Антуан ещё больше стушевался и как никогда пожалел, что не подготовился заранее. Он-то думал, что всё будет куда легче. Но одно дело в мечтах поставить зарвавшегося папочку на место, и совсем другое — в глаза сказать что-то, что может повлечь черт знает какие последствия. Какой же он идиот, раз сразу не понял этого! Таких не лечат. Нет. Это уже на всю жизнь.

— Верни мне вещи, и я уйду, — произнеся это, Эго отошел от света лампы, бьющей по глазам, и принял чуть более расслабленную позу, потому что понял — на что-то большее рассчитывать ему уже не придётся. — Будем думать, что эта встреча… расставила всё по местам…

Всё, что он услышал дальше — смех. Искусственный, с характерной низкой хрипотцой заядлого курильщика, вызывающий лишь отторжение, и, учитывая все факторы окружения, страх.

— И что здесь смешного? — губы Антуана скривились.

— Ничего, наверное, хотя, это как посмотреть… — на выдохе сказал Астор. — Будем думать, что ты просто перенервничал, да?

Антуан промолчал.

— Хочешь расставить всё по местам? — хмыкнул тогда Астор. — Ну-у-у, до этих твоих «мест» нам ещё далековато будет…

Эго неопределенно пожал плечами, и, видимо, это каким-то образом подействовало. Потому что, человек-невидимка вдруг решил смилостивиться.

— Ладно-ладно. Давай ты не будешь пороть горячку, мы ещё даже не поговорили толком, а единственное, что могу тебе прямо сейчас вернуть — это очки. Оглядишься хоть. Всё же, как ни крути, ты в этом доме родился…

И тут Антуан услышал тонкий звук, разрывающий, наверное, самую высокую границу. Таким свистком обычно подзывают собак кинологи на сеансах дрессуры. В узкую щель, в которою просочился крайне тусклый свет из коридора, где стоял охранник, что-то проскользнуло. Антуан четко уловил движение по полу. Что-то довольно маленькое, но в то же время — большое. А в ушах все ещё стоял ужасный писк. Похожий на тот, который бывает, когда гибнет одна слуховая клетка.

— Теперь — наклонись, — услышал он приказ сквозь пелену шума. — Найдёшь на полу кое-что интересное.

Эго медлил, прежде чем наклоняться. Ведь такой, в заданных условиях, поступок может стоить и жизни: доставай пистолет и стреляй, — попадешь обязательно, если, конечно, руки не из-за задницы, — а уклониться будет крайне проблематично, как только опустишь голову.

Антуан зажмурился — ему становилось всё больше не по себе.

Хотя, о чем это он?

Сделать его уязвимым и так не составило бы труда.

В конце концов, смирившись с тем, что здесь правила диктует не он, Эго всё же полуприсел, шаря рукой, и пока обнаружив только шершавые доски. А в груди здорово потяжелело — сейчас он абсолютно точно понял, кто именно прошмыгнул мимо его ботинка, бросив по пути очки. Антуан дрогнувшей рукой поднял их и затем медленно поднялся сам. Надевать очки он не стал. Почему-то бы уверен, что всё, что увидит… он этого просто не вынесет. Вместо этого решил обернуться. Ведь луч света, ударившись в стену, теперь показывал картинку, ту, что и должен был он увидеть, если бы надел очки.
— Только не говори мне, что ты страдаешь зиммефобией…

Антуан продолжал как загипнотизированный смотреть на тень, изображающую высокого и тощего, даже уродливого в таком ракурсе, человека и столь же отвратительную крысу, сидящую на его плече.

Астор уже вышел из-за стола и встал как раз, задевая лучи света, чтобы его можно было разглядеть.

Специально или случайно — Эго так и не понял.

— Ты знаешь, сын, а у нас ведь гораздо больше общего, чем кажется, — с этими словами Астор сделал несколько больших шагов в его сторону, остановившись практически вплотную за спиной, и Антуан ощутил, как холодеют кончики пальцев. — Верно?

— Боюсь, тебе кажется, что у нас есть что-то общее, — вымолвил Эго, нацепляя очки.

— А я ведь видел тебя с крысой на плече, точно также. В честь открытия ресторана… «Рататуй», кажется? Все первые полосы кулинарных изданий пестрели новостями. Что, скажешь, умение находить общий язык с этими умными и хитрыми тварями — не общая наша черта?

Антуан от такой тирады аж закашлялся.

— Это был… фотошоп. Это… не более, чем… работа… и вообще… откуда у тебя такие подробности? О моей карьере и вообще — с чего ты взял, что я…

— Мы многого ещё не знаем друг о друге. И я повторю: у нас ещё есть время всё упущенное вернуть. Если ты дашь мне шанс.

Внутри Эго давно послал его далеко и надолго, но вот сказать это вслух до сих пор не мог. И презирал себя за трусость. Но, главное, чтоб папаша не напридумывал себе чего-то, потому что ни на какой «шанс», в общем-то, рассчитывать ему не стоит.

— Мне правда жаль, что я не растил тебя…

Антуану захотелось рассмеяться.

И он даже слегка улыбнулся.

— Можно подумать, что ты хотел, но вот незадача — что-то тебе помешало!

— Представь себе — да.