Звёзды над Парижем

Глава 45. О том, что у дна нет предела (Франсуа Байо)

— Вы достали лекарство? — первый же вопрос от врача застал его врасплох. Франсуа мотнул головой. — Время уходит, а я должен вам сообщить, что… эффект у этого препарата идет по накопительной схеме, то есть понадобится довольно много инъекций, чтобы начал всасываться основной компонент, помогающий бороться с разрастающимися клетками…

Байо закрыл двери кабинета, опускаясь на стул совершенно опустошенно.

— Я говорил с вашим лечащим врачом, и она сообщила, что вы как-то… не торопитесь с поиском лекарства. Да, я понимаю — средства нужны немаленькие, но ещё раз повторяю — времени очень мало. Потом просто не будет смысла делать уколы…

— Мне негде достать препарат, — ответил тогда Байо. — Всё, что мог, я сделал.

Врач помолчал, смотря то на него, то куда-то в свои бумаги. Франсуа чувствовал себя виноватым, — ведь он не был уверен, что испробовал абсолютно все методы, — и понимал, что для окружающих он тоже таковым является. И как теперь «договариваться» со своей совестью, которая, хотя бы, может дать поблажку в отличие от людей?

— Ну, а бывшие коллеги, из кардиологии, где она работала, неужели не могут посодействовать?

— …да никому дела нет… она же давно не работает по специальности.

— К сожалению, так часто бывает, что стоит лишь поменять место работы и стиль жизни, как все твои бывшие, якобы друзья, исчезают. Но, знаете, у врачей есть своя особая солидарность, — мужчина что-то черкнул на листке. — Вот номер.

— Центр имени Шассеньяка? — протянул Франсуа.

— Да, лучший хирургический центр во всей стране.

Байо ещё больше стушевался.

— Я… звонил туда два дня назад, сказали, что принимают только по записи, а очередь на консультацию уже едва ли не на три месяца растянулась. Так что — это… бесполезно.

— По идее, — развел руками врач, — нужно было всё это делать раньше. Препарата у них такого, это процентов, нет, но у них есть аналогичные, и кто знает — может, они в данной ситуации — единственный выход. Я, конечно, свяжусь с администрацией, и попробую записать вас на приём…

— Спасибо, не нужно, — сказал Байо, возвращая листок с номером. — Мы только время потеряем…

 Франсуа понял, насколько хрупкая вещь «время» лишь сейчас.

— Состояние ухудшается, — вполголоса констатировал врач уже в палате. — Вам выдали список необходимых медикаментов помимо основного лекарства?

— Да, я заказал, — кивнул Байо, смотря на исхудавшую ещё больше с момента их с детьми последнего визита Элоизу. — Завтра всё принесу.

— И ещё кое-что, вот, — мужчина вынул из кармана простой белый конверт. — Она это передала вам. Здесь, я так понял, последние пожелания…

— А разве она не… — Байо сглотнул и замолчал, не решаясь взять конверт.

Врач качнул головой.

— Мы трижды в день колем ей препараты, чтобы максимально снять боли. Они загружают и скидывают давление. Она теперь… вряд ли придет в сознание. В ясное сознание, чтобы узнавать вас или разговаривать… Мне очень жаль.

— Но я думал, что… у нас ещё… будет… возможность…

Байо комкал в пальцах конверт, страшно боясь отрывать полоску. Будто этим он поведет черту, которая перечеркнёт всю его жизнь. К тому, что всё уже «закончилось» он не готовился. Не прямо сейчас. А по словам медиков, в ближайшие три-четыре дня наступит кома, из которой вывести уже нельзя.

— Простите, что я лезу, но… — врач кашлянул, — этот молодой человек… с вами?

Байо, сморгнув слезы, повернул голову и увидел в дверях крепкого мужика. По одному его выражению лица было заметно, что он совсем не собирается разделять столь горестный момент. У него явно стояла другая задача. Халат был наброшен прямо на куртку. О бахилах и речи не шло. А его рост не позволял распрямиться в низеньком проеме. Франсуа попытался вспомнить, не видел ли где его раньше, но тут и не нужно было быть экстрасенсом. Прямого взгляда в глаза хватило.

— Вы позвоните мне, если… вдруг что-то случится?

— Конечно, — кивнул врач. — Уже уходите?

— Да, мне… нужно идти. Я совсем забыл, что… есть дела. — Франсуа, нервничая, бросил ещё один взгляд на Элоизу и поспешил выйти из палаты. Незнакомец молча двинулся следом. — Простите. Всего доброго.

На лестнице, по дороге в гардероб, его грубо схватили за плечо. Байо дёрнулся, оступился, хватаясь за шаткие перила и едва не упав.

— Какого черта надо?!

— А ты ничё не попутал?! — он за долю секунды оказался прижат к стене. — Босс звонит со вчерашнего вечера, а ты, значит, деловой, скидываешь. Чё, жизней много? Так мы убавим…

— Он сам сказал, что на выходные…

— Угу, только я бы на твоем месте не о выходных думал. — Байо почувствовал, как всё сильнее лопатки упираются в холодную бетонную стену. — А о том, как сохранить свою жалкую шкуру!

— Отпусти меня, придурок, мы не в твоих влажных фантазиях находимся, а в общественном месте!

— Сука… — последовала череда коротких, но чрезвычайно болезненных ударов. Сперва в солнечное сплетение, а затем — в пах. У Байо помутилось в голове, и перед глазами заплясали черные точки. — Скажи спасибо, что мы пока только в больнице, а не в морге, куда тебя, судя по всему, очень скоро отправят…

Байо только зашипел сквозь стиснутые зубы, пытаясь хоть как-нибудь вырваться, но из положения «согнутого пополам», это было куда как проблематично. Как назло, поблизости никого не было.

— А если у тебя есть какие-то фантазии, то босс их воплотит аж в тройном размере, — и тут рядом с ухом прозвучал шёпот, от которого поползли мурашки по спине. — Давай-ка, пошли. И без глупостей.

— Молодые люди? — Байо поднял голову — на нижней ступеньке стояла медсестра. Она явно озадачилась тем, что они загородили весь лестничный проход. — Что-то случилось? Ему плохо?

Байо понял, что она имеет в виду как раз его, держащегося за живот.

— Да не, эт… мы так, обнимались.

Похоже, что слова не убедили девушку. Она продолжала смотреть на них с вопросом в глазах.