Звёзды над Парижем

Глава 48. О том, как рушатся планы. Часть 3. (Антуан Эго)

«Крысиная Санта-Барбара», – вот, что подумал 
Эго, когда маломальские, но объяснения всё же получил. Это было крайне нелегко, потому что Микро-Шеф, судя по всему, был единственной крысой, владеющей нормальной, почти человеческой, техникой письма и чтения. Разобраться в том, кто и кому «родственник» в этом клане, Антуан не пытался, но, когда узнал, что Тейд и отец Микро-шефа, оказывается, от одной самки – был удивлён. И, выходит, что, раз уж эти огромные, выведенные искусственно, крысы, вроде Тейда, обладают столь высоким и развитым интеллектом, то, Микро-шеф явно стал избранным не просто так – он унаследовал «лучшие гены от своего дядюшки». И теперь Эго стали понятны некоторые туманные экивоки, которые бросал ему Фрай, настаивая на том, что Торнтон помешался на крысиных родословных. Похоже, Виктор решил, что, если сумеет раскопать всё, что там происходит, ему другие погоны повесят и премию выпишут, однако, дело застопорилось на одном месте, когда совершенно неожиданно оправдали Лингвини и Байо – кажется, именно об этом обмолвилась как-то в разговоре Колетт, – устроил побег крысенышу. Чтобы подтвердить свои догадки Торнтону, по словам Фрая, не хватало буквально нескольких анализов. Антуан понял, что, скорее всего, об этом узнал его папаша, и сгреб копа в охапку, чтобы тот не помешал ему. А затем он же, вполне вероятно, подослал Живодэра к дому Лингвини. Скорее всего, что эта операция планировалась давно – Антуан вспомнил драку, в которой Тейд повредил позвоночник Микро-шефу, наверное, и пытаясь того похитить. Но дальше снова вставал вполне закономерный вопрос – зачем? Зачем было похищать крысу, которая вряд ли может пригодиться в поиске алмазов. И тут Эго неожиданно припомнилось, как Лингвини, впервые представив ему Микро-шефа, сказал, что тот обладает поистине величайшим даром – исключительным обонянием. И способен распознавать огромное множество запахов, однажды их почувствовав, что тут любая, даже сверхобученная овчарка просто «покурит в сторонке». Затем Антуан вспомнил, как Лингвини - уже позднее, когда они начали работать в «Рататуй», – поведал ему о том, что крыса смогла, не напрягаясь, найти на заднем дворе «Гюсто» потерянную когда-то Колетт серьгу. 

Пожалуй, что именно этих сведений и не хватало для получения более-менее четкой картины. Только никакого облегчения Антуан не испытал. Наоборот – ему стало ещё хуже. От обилия вопросов, всё ещё продолжающих всплывать, голова готова была лопнуть. Он вернулся домой глубокой ночью. Заперся в кабинете, мечась и не зная, что теперь делать. Чувствуя, как всё сильнее вязнет в этом топком болоте из каких-то, порой, невероятных совпадений, подозрительных случайностей и весьма гадких обстоятельств. Невозможность поделиться сомнениями с Колетт, заставляла его приходить к выводу, что сотрудничать с полицией всё же придется. Только вот Торнтон доверие потерял ещё быстрее, чем Фрай – в одно мгновение, и потому Антуан решил, что старый коп лучше новых двух… 

Свой двухчасовой обеденный перерыв он посвятил поездке в участок. И каково же было удивление и затем - разочарование, когда на входе его встретил мрачный спецназовец и сообщил, что участок закрыт в связи с чрезвычайным происшествием. Тогда Антуан осмотрелся – и правда, здание было оцеплено, кругом носились патрульные машины. На все вопросы ему ответили одним предложением: «Немедленно покиньте место преступления». В утренней прессе, которую Эго успел прочесть вовремя адсорбтсовской планёрки, не было ни слова ни о каких преступлениях. Да ещё и в полиции. Когда же он спросил о Фрае, лицо спеца посерело еще больше. И тот сквозь зубы выплюнул, что-то вроде: «…не в моей компетенции сообщать вам о нём». И тут, будто в подтверждение этих слов, из участка вышел министр по делам безопасности. Антуана тут же скрутили едва ли не в три погибели, повернув лицом к стене, и затем через коридор из охраны мужчина в военной форме прошел к машине - вой сирены кортежа ещё долго разносился по улице, полностью замершей от такого редкого зрелища. Но это было не единственным, что можно было увидеть – в небе вдруг залетали вертолеты, и Эго не знал, что подумать – уж не военное ли положение собрались вводить. А главное – что же такого случилось? С этим вопросом Эго подошёл к регулировщику, стоящему на перекрестке чуть поодаль. И тот, пусть неохотно, но рассказал, что ночью из временного изолятора вырвались опасные, как оказалось, преступники – они убили нескольких дежуривших сержантов, а также взяли в заложники майора Торнтона. Следователь Фрай, проявил себя как истинный полицейский - не позволил им вывести его из здания, но во время перестрелки случайно зацепил другого своего коллегу. Пока ждали неотложку, вставшую в не объезжаемую из-за ремонта дороги пробку, время было упущено – раненый офицер умер. И Виктор, которого бросили скрывшиеся, в итоге, преступники, тоже скончался. Внезапно и странно начавший жаловаться на сердце. Додумывать, кто именно сбежал не было смысла – Антуан и так сразу понял – это Клаус и Де-Трой. И, скорее всего, что предположение насчет того, что его папаша объединил усилия с этими неудачниками, было куда как верным. Этот побег точно был запланированным. А Торнтон… наверняка сыграл не последнюю роль в этом спектакле с «заложником». Наверняка, никакой «бойни» не планировалась, и Торнтон должен был «под шумок» вывести эту гребанную парочку из участка. Только, он, видимо, не рассчитывал, что Фрай откроет огонь, ведь старика буквально заставили сложить полномочия. И стало ясно – Торнтона оставлять в живых не планировалось, его использовали и сразу убрали за ненадобностью. 

Навязчивые мысли о том, что теперь Клаус снова на свободе, заставили волноваться за Колетт. Волноваться совсем не так, как раньше – с теплящейся надеждой, что все долбанные планы Клауса нереализуемы. Теперь он заволновался за неё почти до отчаянной паники. И этот страх с каждым новым выводом становился лишь сильнее. Он буквально съедал изнутри. Единственным выходом теперь являлся немедленный отъезд. Но как сообщить Тату все эти новости, не напугав ещё и её, Антуан не представлял. А в лифте он вдруг подумал о том, что хуже не будет, если он поменяет замки. Немедленно. И с твердым намерением позвонить мастеру, и пусть даже переплатить за срочность, вошел в квартиру. В нос сразу ударил теплый запах чего-то сдобного и другой - тот самый, не поддающийся описанию, аромат, который может учуять только человек, который довольно долгое время провел в одиночестве и совершенно отвык от него.