Звёзды над Парижем

Глава 53. О маленькой детали в большой мозаике и плане Фрая. Часть 1. (Антуан Эго)

Слабая надежда на то, что ему удастся не развалиться по дороге домой, не оправдалась, и Антуан не стал спорить, когда Сорель предложил всё же показаться специалисту — вернувшаяся острая боль в груди и немеющая левая рука испугали даже его самого. Однако от пребывания в стационаре Эго сразу же отказался, несмотря на все предостережения дежурного хирурга. Сделанная кардиограмма показала неутешительный диагноз — микроинфаркт средней степени тяжести, — но, судя по всему, — далеко не последний. Его накололи сильными препаратами, велели соблюдать строгий постельный режим и при новых болях не ждать у моря погоды, а вызывать врача, при условии, конечно, что он не собирается на тот свет досрочно. Антуан, которого уже волновало кое-что другое, почти слушал — он понадеялся на Сореля.

— …ты… знаешь план здания «Ледойен»? — спросил он у Жана по пути к дому. — Видел?

— Чего? План здания? — недоуменно переспросил тот. — Ты о чем? Нафиг мне это!

— …да так, на досуге приглядись… — ответил Антуан. — Зуб даю — там должен быть проход…

— Какой ещё проход?

— …секретный! В кабинете Адсорбт до нас с тобой был человек… он явно не на пару минут заскакивал… ты видел бутылку и бокалы — они же пили… но стоило нам зайти — и он тут же испарился… не кажется ли тебе это странным?

— Ой, да мало ли кто у неё там восседал — пиар-агент, очередной пижонский любовничек или…

— …или мой отец, — сказал Антуан, видя, как ошарашенно уставился на него Сорель.

— …стой, ты себя не накручиваешь, часом? — прищурился Жан. — Тош, я понимаю, ты сейчас только об этом и думаешь, но…

— …но она с кем-то говорила по телефону… говорила про меня, когда я вошёл утром… держу пари — с ним!

— Ага, ты хочешь сказать, что наша старушка-веселушка заодно с криминальным авторитетом?

Эго кивнул — сейчас все те туманности, с которыми он, так или иначе, уже сталкивался в отношении Адсорбт, стали явью. Он понял, что Дилан видел тогда в странной маске именно его папашу, который встречался с Жанной в дорогой гостинице. Он понял, что тот частенько захаживает в ресторан, а вернее — в кабинет Адсорбт, где всегда оставляет свой чертов запах. Запах, который Антуан запомнил, — словно чокнутый парфюмер впитал в себя — с их первой встречи.

— …они чё — спят или так — бизнес-партнеры? — любопытно спросил Сорель.

— …да мне плевать на это, — сморщился он, — но если бы было по-другому, она бы никогда не дала мне денег. Ты думаешь, что и на работу она меня позвала случайно? Вовсе нет.

— Охренеть… но какой у неё, блядь, мотив? — выдал Сорель, хорошенько задумавшись над всем, что услышал.

— …уверен, что она знает, что я владею информацией про алмазы, за которыми и охотится мой папочка… и видимо, рассчитывает, что я, каким-то образом откопав в своей памяти то заветное местечко, и может, помня про её заслуги, захочу лично с нею поделиться…

— Так-так-так, а твой папочка, разве, с ней не поделится? — Сорель усмехнулся. — Хотя — да, волк волку… быстрее глотку перегрызет, чем уступит… к тому же — поиметь с вас обоих куда выгоднее, чем с кого-то одного…

Едва они вошли домой, послышались крики и нецензурная брань — Эго мог поверить в то, что столь интеллигентные и на вид — крайне спокойные люди в критических обстоятельствах способны поменяться, но матов от своего дворецкого он никогда прежде не слышал, — в гостиной всё больше разгорался скандал: Розенкранц и отец Колетт, яростно сверля друг друга взглядами, но пока ещё, слава богу, не дерясь, пытались доказать каждый свою точку зрения — стоит ли обращаться в полицию или сидеть и ждать инструкций от похитителей. Лингвини с растерянным видом бегал вокруг них, пытаясь поддержать то одного, то — второго, и буквально бросился ему на шею, прося уже хоть что-нибудь прояснить.

— …ну, главное — условие выполнено, деньги есть — остаётся только ждать указания, куда их привезти… — ничего другого он пока сказать не мог, хоть и понимал — выглядит тряпкой, — мысли у кого-то появились? Кроме тех, что вы только что озвучили не в самой вежливой форме?

— …да, есть мысли пойти наконец в полицию!

— …мы же это обсудили! — Антуан повернулся к отцу Колетт.

— …а я не маленький мальчик и верю в то, что эти твари остановятся на одном условии! Будет и второе, и третье, и так — до бесконечности! Опомнись!

— …да не! Ну, а что им мешало тогда сразу все озвучить? — попытался пошутить Лингвини, но взгляда Сореля не выдержал и заткнулся, плюхаясь на диван.

— …полиция не поможет, — Антуан надеялся, что решение мужчины ещё не успело обрасти бетоном, и что его можно каким-то образом остановить, — сами не знаете, что ли — допустим, они примут заявление о похищении, но искать начнут по истечение трех-пяти суток!

— …мы уже день потеряли! Хватит!

— …а я вам повторяю — хватит питать иллюзии насчет копов! Они далеко не супергерои! И вообще — здесь я решаю, что и когда делать! — Антуан высказался резче, чем планировал.

— …я тебя под суд отдам! — вскочил отец Колет, смотря теперь уже с яростью, а не с тем шокированным страхом, читающимся в его глазах ещё вчера. — Слышишь — если мою дочь в ближайшее время не вернут — ты, Эго, сядешь вместе с теми, кто посмел её трогать! Первым сядешь!

— …да уж — я думаю, он будет не против сесть, — подхватил неожиданно Лингвини, кажется, заметив его плачевное состояние, — в смысле — лечь! На кровать! И отдохнуть!

Антуан ничего не ответил, только опустил глаза.

— …да, Тош, давай-ка, приляг, а? — Сорель, чье беспокойство в голосе было отчетливым, как и во взгляде Розенкранца, — мигом засуетившимся вокруг него, — взял верхнюю одежду.

— …нет-нет, я в порядке… — Антуан не хотел, чтобы кто-нибудь жалел его сейчас — он чувствовал, что до тех пор, пока он не начнет действительно что-то делать, отец Колетт ни за что не поверит в его состояние. — В любой момент может позвонить…

Трель дверного звонка пронзила слух — все застыли с абсолютно потерянными лицами. Розенкранц опомнился первым. Антуан рванул за ним. Дворецкий на мгновение оглянулся, одними глазами спрашивая, не надо ли перестраховаться. И затем, не дожидаясь ответа, осторожно выглянул в глазок. Спустя мгновение он повернулся.