Звёзды над Парижем

Глава 56. О зыбкости настоящего и туманности будущего. Часть 1. (Колетт Тату)

Неимоверная тяжесть во всем теле была первой в очереди из следующих друг за другом не самых приятных ощущений, сменяющихся слишком внезапно, чтобы она могла в полной мере оценить это состояние. Колетт было страшно открывать глаза — она по крупицам собирала в единое целое всё то, что произошло. Но — когда это произошло? Сколько уже прошло? День, неделя, месяц? Она потеряла счет времени с того момента, как машина такси резко затормозила. С усилием сглатывая горечь в горле — кажется, сильно опухшем и окончательно добивающем, — Колетт наощупь попыталась определить, где она и что происходит. Ладони прошлись по мягкому тёплому материалу, обвивающему её тело, — судя по всему, также крайне остро реагирующим даже на дыхание, — и она осознала, что похитители точно не предоставили бы ей таких условий. Колетт пошевелилась, хоть далось это с трудом, но кое что радовало — руки и ноги больше не связаны, она лежит. Тогда всё встало на места — она наконец вспомнила о том, как её нашли. Тату резко распахнула глаза, которые резанул свет, проникающий в не полностью задернутые шторы. Сердце забилось чаще, когда она, повернув голову, и, едва-едва избежав подкатившей тошноты, увидела Эго, скрючившегося на стуле возле кровати. Он спал. Но лицо его — смертельно бледное, с парочкой вздувшихся синяков, — выглядело очень тревожным. Даже болезненным. И чем дольше Колетт смотрела на него, тем тяжелее становилось внутри. В пульсирующей от боли голове тут же завозились мысли. Мысли, которые являлись ей в кошмарах все эти растянувшиеся в вечность часы — ведь, всё, что пережила она, нужно было умножить в несколько раз, чтобы получить картину того, что, очевидно, пришлось пережить Антуану. Сев в кровати и затем попытавшись тихо встать, дабы сходить в туалет, Колетт была уверена в том, что сможет проделать это самостоятельно. Однако, тут же закружившаяся голова заставила её рухнуть обратно, задевая ещё и Эго. Он дёрнулся и проснулся, глядя на неё пару секунд испуганно.

— Антуан, я… — слова застревали в горле, как иглы — Тату изо всех сил пыталась держать себя в руках, но слезы всё равно полились из глаз, — прости меня… я…

— …так-так-так, тихо, — Эго испугался ещё больше.

— …я должна сказать… прости, что ты… — её трясло, — я такая дура… прости…

Эго, зажмурившись, замотал головой.

— …нет-нет-нет, Колетт… это я должен просить прощения…

От этого вдруг захотелось рыдать пуще прежнего.

— …всё-всё-всё, — успокаивающе произнёс Эго, словно уловив её мысли, и осторожно коснулся её руки, а Колетт рванулась к нему, забыв даже о раскалывающейся голове, — тихо…

Ссадины защипало, но она ткнулась лицом в его мятую рубашку, чувствуя его руки на спине.

— …если б ты знала, как я… — Колетт понимала, что говорить ему трудно, — испугался… и я так виноват перед тобой, маленькая моя…

— …я тоже испугалась… — всхлипнула тогда Тату, теснее прижимаясь к нему.

— …а я всерьёз думал, что свихнусь… — зашептал ей в макушку Эго, — от мыслей… что может быть поздно… после того, как… мы поговорили…

— …да-да, я знаю… тогда… Клаус выстрелил в Де-Троя… — кое как собрав себя в кучку, произнесла она, медленно отстраняясь и глянув на него.

Антуан на мгновение сжал кулаки — ощущалось, что эта тема — меньшее, что его сейчас интересует.

— …слава богу, этой мрази больше нет…

Она моргнула раз и другой, прежде чем Эго пояснил. Легче не стало, но появилась маломальская ясность.

— …а твоего папашу…?

Антуан отрицательно покачал головой, тоже сморщившись.

— …я должна тебе кое-что сказать… — Колетт набрала воздуха в легкие, которые грозились лопнуть от боли, — Байо что-то знает… я даже думаю… что он… тоже замешан… за ним следили… в тот вечер, когда мы были на похоронах Элоизы… в общем, он был какой-то подавленный, вернее — очень странный… а потом, когда повез меня…

— …давай не будем о нём, прошу… — Антуан ласково заправил прядь её волос за ухо, — не сейчас, ладно?

Колетт кивнула, вдруг почувствовав, что он не просто так прервал её — кажется, Эго всё уже знает. Однако она всё ещё испытывала жгучую вину за то, что не сказала ему всей правды тогда.

— …просто ответь, с Байо… тоже что-то случилось?

Антуан фыркнул, выматерившись одними губами, и его брови съехались на тонкой переносице.

— …сейчас же прекрати о нём думать, я тебе запрещаю, слышишь?

Колетт смогла выдавить из себя «слышу», но тут же в её голове будто что-то вдребезги разбилось. Она почувствовала, как руки начинают трястись.

— …скажи… мои… — её бросило в холодный пот, и тогда Эго в пору было снова испугаться, — родители знают? Знают, что меня похитили?

— …твой отец… — она попыталась выдохнуть, но грудь сдавило, и слёзы снова вскипели в глазах, — нет, не волнуйся… он…

— …он знает, что со мной всё в порядке?! — Колетт схватилась за руку Антуана, как утопающий за соломинку.

— …да, знает, он здесь, отдыхает! — успокоил он. — Розенкранц его напоил…

Колетт широко распахнула глаза.

— …в смысле — успокоительным! — поспешил поправиться Антуан, и они друг другу чуть улыбнулись. — Не бойся, всё обошлось… твоей матери он, кажется, ничего не сказал… он здесь, как отдохнет, я к тебе его пущу…

— …ты сказал — Розенкранц? — вытерев слёзы, спросила Колетт. — Он… вернулся?

Антуан кивнул и рассказал, что после её похищения дворецкий самостоятельно принял такое решение, а он не возражал, тем более, что именно об этом просил того незадолго до случившегося.

— …давай обо всем остальном — позже, лучше скажи — как ты? — Эго, хоть и сам был не в лучшем виде, задал именно этот вопрос, продолжая с обеспокоенностью смотреть на неё. — Что-то болит?

— …н-нет, — она улыбнулась, затем поморщившись, — хотя… да…

— …я ж вызвал врача — к восьми обещал быть… — он глянул на часы, — да, вот сейчас должен подойти…

— …уже? Я думала, что смогу… — Колетт неопределённо покосилась на двери, — те расплывались перед глазами, — сходить умыться…