Звёзды не продаются

Глава 1. Там, где две звезды

Корабль вздрогнул, выходя из гиперпространства, и передо мной распахнулась вечность.

Сначала — только звёзды. Миллиарды звёзд, рассыпанных по чёрному бархату, как пыльца с крыльев ночных бабочек Элиана. Я прижалась ладонями к холодному стеклу иллюминатора и смотрела, не в силах оторваться. Где-то там, среди этого бесконечного сияния, была она. Моя планета. Мой дом.

А потом я увидела её.

Она выплыла из-за горизонта — огромная, зелёная, окутанная белыми облаками. Два солнца — одно большое, белое, второе маленькое, голубое — висели над ней, заливая всё золотым и серебряным светом. У меня перехватило дыхание. Я знала эту картину. Я помнила её каждой клеточкой тела, каждым ударом сердца. Я видела её тысячи раз — в снах, в воспоминаниях, в том бреду, что мучил меня после возвращения из леса. И вот она передо мной. Настоящая. Живая.

— Элиан, — прошептала я одними губами, и это имя прозвучало как молитва.

Пилот — немолодой терранец с усталыми глазами и спокойными руками — что-то говорил мне. Я слышала его голос, но не разбирала слов. Кажется, он спрашивал, готова ли я. Кажется, я кивнула. Я не помню. Всё моё существо было там — впереди, на зелёной планете, где под двумя солнцами росли три цветка.

— Станция, — вдруг сказал пилот, и это слово пробилось сквозь пелену.

Я перевела взгляд и увидела её. Тёмная, угловатая, чужая. Она висела на орбите, как паук, и от её вида у меня внутри всё сжалось в тугой, холодный ком. Та самая станция. Здесь меня держали. Здесь меня модифицировали. Здесь мне стирали память. Где-то там, внутри, до сих пор работали терранци в белых халатах. Они смотрели на мою планету сквозь линзы своих приборов и считали нас — меня, моих сестёр, моих дочерей — материалом. Образцами. Ресурсом.

— Мы пойдём в обход, — сказал пилот. — Вот здесь, над южным полюсом. У нас сорок минут, пока спутники слепнут. Успеем.

Я кивнула, не отрывая глаз от станции. Когда-нибудь, подумала я. Когда-нибудь Кайан доберётся до вас. Когда-нибудь мы заставим вас ответить за всё. Но не сегодня. Сегодня у меня другая цель.

Корабль начал снижаться. Станция уплыла в сторону, скрылась за горизонтом, и я с облегчением выдохнула. Мы вошли в атмосферу. За иллюминатором засвистел воздух, облака метнулись навстречу, а потом расступились, и я увидела землю.

Мою землю.

Зелёные холмы, покрытые травой, которая переливалась на солнце, как жидкий изумруд. Серебристые деревья, что росли только здесь и больше нигде во вселенной. Извилистые ленты рек, блестящие в лучах двух солнц. Далеко на горизонте — горы, чьи вершины терялись в облаках. Всё было точно таким, как в моих снах. Всё было живым. Всё было настоящим.

Сердце колотилось где-то в горле. Я прижимала руки к груди, пытаясь унять эту безумную, захлёстывающую меня дрожь. Я вернулась. Я действительно вернулась.

— Садимся, — сказал пилот. — Держитесь.

Корабль мягко опустился на траву. Двигатели затихли, и наступила тишина — такая глубокая, такая звенящая, что у меня заложило уши. Я отстегнула ремни и вскочила с кресла.

— Я всё выгружу, — сказал пилот. — Роботов, снаряжение, припасы. Вы не волнуйтесь, я всё сделаю.

— Спасибо, — выдохнула я, уже не слушая.

Я пробежала через отсек, ударила ладонью по кнопке шлюза. Трап опустился, и в лицо ударил воздух Элиана.

Он пах мёдом. Сладкими травами. Влажной землёй. Цветами — теми самыми, что росли только здесь, на моей родной планете. Я вдохнула полной грудью, и слёзы сами потекли по щекам. Это был запах моего детства. Запах моей матери, которую я никогда не видела, но чей голос помнила всегда. Запах моих дочерей, которые ждали меня где-то там, в Священной Роще.

Я сбежала по трапу, даже не коснувшись перил. Ноги ступили на траву — мягкую, упругую, живую. Она прогнулась подо мной, принимая, узнавая. Я сделала шаг, другой, а потом побежала.

Я не знала, откуда я знаю дорогу. Но я знала. Каждая травинка, каждый изгиб тропы, каждое дерево — всё было знакомым. Я бежала, и ветер свистел в ушах, и слёзы застилали глаза, и сердце колотилось так, что, казалось, вот-вот вырвется из груди.

Они там? Они живы? Они ждут меня?

Эти мысли стучали в висках в такт шагам. Я гнала их, но они возвращались снова и снова. Столько лет прошло. Столько лет. Что, если излучение добралось до них? Что, если они не выдержали? Что, если я сейчас выбегу на поляну и увижу только сухие стебли и пустую землю?

Нет. Нет. Я не могла так думать. Я должна была верить.

Я бежала быстрее. Ветки хлестали по лицу, ноги скользили по траве, но я не останавливалась. Вот старый гриб, у которого я любила сидеть. Вот ручей, из которого я пила. Вот тропинка, которая ведёт к Роще. Я знала каждую пядь этой земли. Я была дома.

Вот вход в Священную Рощу.

Я замедлила шаг. Деревья здесь были выше, чем где-либо, их серебристые стволы светились изнутри мягким голубоватым сиянием. Грибы-светлянки расступались передо мной, будто узнавая, будто приветствуя. Мох под ногами был мягким, как объятие.

Ещё несколько шагов. Ещё один поворот.

И я выбежала на поляну.

Три цветка.

Они стояли там. Высокие, крепкие, живые. Их бутоны были огромными, тяжёлыми, налитыми светом. Старшая — тёмно-золотистая, гордая, прямая, тянется к небу. Средняя — розовато-золотистая, с изогнутым стеблем, качается в своём вечном танце. Младшая — медовая, самая яркая, тянется вперёд, будто хочет обнять меня ещё до того, как я подойду.

Они были живы. Они ждали.

Я упала на колени.

Из моей груди вырвался звук — не то крик, не то всхлип, не то смех. Я поползла к ним, хватаясь за траву, и обхватила руками стебель старшей. Тёплый. Живой. Пульсирующий. Я прижалась щекой к нему и зарыдала в голос.

— Мои девочки. Мои родные. Мои любимые. Вы ждали. Вы дождались. Мама вернулась.

Я переползла к средней, обняла её изогнутый стебель. Она качнулась в моих руках, будто танцуя, будто радуясь. Я смеялась и плакала одновременно, слёзы капали на лепестки, на траву, на землю.