Звезды под ногами

Глава 9

Три месяца назад

С каждым днем супруги все более отдалялись друг от друга. Оба понимали это, но сейчас Берелона больше волновали иные заботы. Он раз за разом мысленно возвращался к содержанию записки, оставленной неизвестным мужчиной, которого никто не видел, кроме Нелии, да и она с трудом могла описать незнакомца.

В коротком послании говорилось о новых случаях исчезновения людей. Это было тем более странно, что ни в одном официальном донесении не было сведений о подобных происшествиях, а спросить было не у кого: обеспечение безопасности княжества являлось прямой обязанностью ле Дуона, с которой он не справился. Командир не мешкал, понимая, что промедление может стоить кому-то жизни. Привлек соглядатаев, стоявших на службе любого правителя и подчинявшихся, в том числе, ему. Приказал провести расследование в каждом случае, вызывавшем вопросы, и вскоре убедился в достоверности написанного. Паланцы действительно исчезали, и с каждым днем число пропавших росло. Наместника, тем более князя, Берелон не стал беспокоить раньше времени, решив, что сам во всем разберется.

Такая возможность вскоре представилась ему, когда таинственный посланник – невысокий худой юноша, – появился на пороге его кабинета. Он возник словно ниоткуда. Питар позднее признался, что не видел его. Другие слуги не доложили о нем. Оставалось только догадываться, как незнакомец проник во дворец, обойдя придворных и часовых. Он смело, по-хозяйски, вошел внутрь, окинул комнату беглым взглядом, сделал какое-то странное движение рукой. Еще раз осмотрелся, но, видимо, не обнаружил искомое.

– Мне нужен ле Норте, – произнес вместо приветствия.

– Его здесь нет, – ответил Берелон, не скрывая недовольства. Не хватало еще, чтобы этот юнец возомнил себя равным ему. – Если у тебя есть к нему дело, можешь обо всем рассказать мне.

– Я-то могу, но хватит ли тебе ума понять?

Незнакомец, не дожидаясь приглашения, налил себе вина и устроился в кресле напротив командира. Держался смело, несмотря на скромный наряд: всю одежду его составляли широкие штаны и жилет, надетый на голое загорелое тело. Невоспитанность, бесцеремонность напомнила Лагарда. Видимо, тот и помощников подбирал под стать себе.

С минуту гость и хозяин изучали друг друга – опытный, многое повидавший командир арарской армии и отчаянный паланец с незапоминающейся внешностью. Ни один из них не спешил начать разговор, как, впрочем, и уйти. Берелон, не терпевший наглость и развязное поведение, которое стойко ассоциировалось в его памяти с ле Норте, не выдержал напряжения, будто разлитого в воздухе, и спросил первым:

– Говори или уходи туда, откуда пришел.

Обойдя стол, юноша практически вплотную приблизился к хозяину кабинета и протянул ему неизвестно откуда взявшийся кинжал со словами:

– Твой предшественник мне нравился больше. Ты настоящий зануда, но делать нечего, придется вести дела с тобой. Только сначала принеси клятву.

Было в незнакомце что-то, что заставляло прислушиваться к нему. Может быть, тихий, вкрадчивый голос, интонация, с которой он произносил слова, или почти прозрачные серые глаза, в которых словно клубилась дымка. Командир не мог объяснить, почему повиновался, но, не задумываясь, полоснул себя по руке, произнес традиционную формулу, обещая, что все услышанное им не будет использовано против невинных людей и не выйдет за пределы этой комнаты. Незнакомец удовлетворенно кивнул и быстро заговорил:

– Ее магия нестабильна, будто она черпает силы извне. С каждым днем она становится все слабее, хотя новые жертвы позволяют ей поддерживать силы. В новолуние колдунья наиболее уязвима, поэтому действовать надо именно в это время. В последний раз она была здесь.

Юноша обмакнул перо в чернила и поставил большую жирную точку на карте, разложенной на столе.

– О ком ты говоришь? – спросил ле Дуон, словно очнувшись от морока. – Исанна мертва, больше таких сильных магов нет в нашем мире.

– Ошибаешься, – произнес незнакомец и добавил:

– Помни про новолуние.

Берелон хотел спросить что-то еще, но не смог, часто заморгал: глаза слезились, будто от дыма. Обвел растерянным взглядом комнату и убедился, что остался один. Странный гость словно растворился в воздухе. Мужчине даже показалось, что жара сыграла с ним злую шутку, и тот вовсе привиделся ему. Только чернильная точка на границе Палана и Черной Степи говорила об обратном.

Ночью командир не сомкнул глаз, все думал о словах незнакомого юноши. Если сказанное им правда, то следовало как можно скорее уничтожить врага, если это ловушка, то так же нельзя было медлить. Следовало было выяснить, кому и зачем это было нужно, кто стремится нарушить порядок государстве.

На рассвете он собрал три десятка своих воинов, разбил их на мелкие отряды по несколько человек и приказал двигаться на юго-восток. Если у врага были свои лазутчики здесь, то осторожность не помешает. О своем отсутствии Берелон предупредил только наместника, но сказал, что отправился на разведку. К жене не зашел проститься: дорога была каждая минута. Дал себе обещание, что обязательно поговорит с ней, когда вернется. Вскочил на коня, выехал за ворота, но не выдержал, в последний момент обернулся и увидел в окне ее. На мгновение их взгляды встретились. Ни звука не сорвалось с прекрасных губ Нелии, да Берелон и не услышал бы. Только сердце наполнилось щемящей нежностью от сознания того, что он не был ей безразличен. Страстная, гордая, обидчивая, ни шагу не сделала ему на встречу, но все же по-своему переживала за него. Значит, есть, к кому возвращаться, за что бороться. Улыбнулся ей на прощание, махнул рукой и пришпорил коня. Решил: чем быстрее уедет и во всем разберется, тем скорее вернется обратно. Жена поймет и простит его, по-другому не могло быть.

***

Что-то было не так этим утром, хотя подобное ощущение давно преследовало госпожу ле Дуон. Жизнь катилась под откос, и девушка опустила руки, плыла по течению, сама себя не узнавая. Когда-то легко обвиняла Миру в бездействии, а теперь повторяла ее ошибки. Только у сестры была высшая цель – спасение мира, а у нее? Нелия не смогла бы принести себя в жертву. Хороша была бы из нее княгиня: со своими-то чувствами не способна разобраться, не то, чтобы думать о судьбах подданных.