Звезды тоже плачут

Эвери

- Эвери, - послышался крик Дина из соседней комнаты.

Я прикрыла глаза и покосилась на часы. Без пятнадцати шесть…я проспала. Попросила же Пэстеру разбудить меня раньше. Мачеха никогда не выполняла мои просьбы. Я убрала непослушные золотистые волосы с лица и облизала потрескавшиеся губы. В комнату пробивались последние лучики заходящего солнца. Кровавое золото разливались по полу, они будто руками тянулись к моим ногам желая забрать меня с собой в тьму. Я сглотнула ком страха, собравшийся где-то в горле. Воображение разыгралось и мне хотелось заглушить крики демонов, вопящие где-то в голове.

- Это знак…плохой знак…там страшно…больно…холодно, - кричали они.

Я постаралась закрыть глаза и отстраниться от эмоций, подступающих ко мне. Подойдя к окну, я резко закрыла шторы.

Кровавые руки исчезли в тот же миг, будто мгновение назад мне не мерещились тут кровожадные монстры. Мурашки отступили в мгновение, я больше не ощущала того пронизывающего холода, который преследовал меня обычно после сна. Сделав себе мысленную пометку о том, что пора бы уже записаться к психологу, я подошла к небольшому столу.

- Маргарет! Вы уже опаздываете, – крики стали громче, и я тяжело выдохнула.

Большое зеркало показывало мое сонное лицо, полумрак был пугающим, но в то же время был мягким и уютным. Мне никогда не было страшно в тьме, наоборот, свет внушал мне чувство паранойи. Я принялась расчесывать запутанные волосы, они были длинными и волнистыми, что-то было в этом всем…романтичное?

Я улыбнулась своему отражению в зеркале, мне хотелось почувствовать свежесть, вдохнуть полной грудью и забыться в своих мечтах и фантазиях. Я оторвала небольшую алую розочку и быстрыми движениями рук вплела цветок в волосы. Пэстера всегда ругала меня за это, всегда считала, что мне пора повзрослеть, но зачем? Мне нравилось выделяться. То есть цветы в волосах — это слишком, а татуировки на пол лица – норма? Меня всегда раздражали такие люди. Я буду такой, какой хочу быть и почему я должна меняться ради кого-то? Тем более ради тех, кого я отказываюсь видеть в своей жизни.

Поднеся к лицу красную помаду, я нанесла ее на губы. Растушевав ее пальцем, я снова улыбнулась.

- Так-то лучше, - прошептала я вставая.

- Эвери! – дверь резко распахнулась и на пороге я увидела Дина, - если мы опоздаем, я буду винить только тебя.

- Ой, успокойся, ты и так всегда винишь меня во всех своих бедах. Комнату с тобой делю, день рождения, что еще?

- Жизнь.

- Ммм, ну конечно, как я могла забыть.

Я закатила глаза и подхватила тяжелую сумку с полотенцем.

- Ты собрала мои вещи?

- Назови мне хоть одну причину, почему я должна собирать твои вещи?

- Пора бы уже начинать отрабатывать звание моей сестры.

Я фыркнула.

- Придурок.

- Сегодня последний день тут, - проговорил Дин серьёзным голосом, его тон резко менялся только в крайних случаях.

- Мы снова переезжаем?

Дин кивнул, тихо выдыхая.

- Ты же знаешь, это связанно с работой отца. Он не может рисковать нами, ты же помнишь, что случилось тогда с мамой, когда она уговорила его остаться, - брат нервно сглотнул и поправил золотистые волосы, он всегда так делал, когда нервничал.

На моих глазах выступили слезы, я ненавидела вспоминать тот день. Возможно, я и была слишком маленькой, чтоб все в деталях помнить, но тот день на веки врезался в мою память.

Была ранняя осень, листья начали желтеть и осыпаться. Мама вышла на улицу, чтоб собрать созревшие яблоки. Я хорошо помню, как она запретила мне выходить, потому что у меня болело горло. Дин заваривал мне чай и напевал какую-то глупую мелодию из мультфильма. По телевизору шла передача про дикую природу, я смеялась и уговаривала брата включить что-то интереснее. На кухне пахло корицей, мама как раз готовила тыквенный пирог и решила добавить несколько яблок.

Она вышла на улицу, а я подбежала к окну и помахала ей. Она повернулась и улыбнулась. В то же мгновение что-то повалило ее.

Мама покачнулась и все собранные яблоки выпали у нее из рук, покатившись по сырой, покрытой опавшими листьями, земле. Все происходило как в замедленной сьемке.

Мама упала на колени и не успела я даже вскрикнуть, как она уже лежала на дороге. Я вскочила и побежала к двери. Прошло буквально пару мгновений, но тогда мне казалось, что прошел минимум час.

Мы выбежали к маме, на глазах уже скопились слезы, я не понимала, что произошло, но что-то в глубине души подсказывало, что явно что-то плохое. Дин сразу же побежал к соседям, чтоб те вызвали полицию. Я склонилась над мамой, стараясь расслышать стук ее сердца. А потом все как в тумане, помню яркие огни скорой, помню крики, не уверенна, что они принадлежали мне, они были чужими, отдаленными.

Хорошо помню сильные тёмные руки, оттаскивающие меня от мамы. Слезы, обжигающие кожу, они стекали по щекам, пачкая домашнее платье. Я помню боль от того, как я раскусывала губы. Вскоре приехал папа и тогда я впервые увидела, как он плачет. Приехав в больницу, уже все знали, что скажут врачи, мы просто не были готовы к этому, да и никогда не были бы готовы…

В тот же вечер мы уехали, переехали в другой штат. Больше эмоций не было. В машине Дин обнял меня, взяв за руку.

- У тебя всегда буду я, - прошептал он тогда.

Я обняла брата и постаралась остановить поток вытекающих из воспалённых глаз слез. В тот прекрасный осенний день я потеряла частичку себя. Может именно эта потеря и сделала меня сильнее. На пятилетних детей свалилось в один день слишком много боли и на всех шок влияет по-разному. Дин замкнулся, стал холодным и отстраненным, я же наоборот, поняла, что надо жить на полную, ведь никто не может сказать точно, сколько нам осталось.

Через четыре года папа встретил Пэстеру и если я была счастлива за него, ведь хоть кто-то из нас смог жить дальше, то Дин возненавидел его. Он считал, что папа заменил маму на Пэстеру.