Звонкие чувства

4

Сентябрь выдался холодным и сырым, а вот в октябре вернулось приятное, не изнуряющее тепло. Хотя Роза почти ничего вокруг себя не замечала. Она со всей присущей ей серьезностью подошла к подготовке к предстоящим экзаменам. Вставала она обычно в шесть утра, бегала несколько кругов вокруг дома, топча желтые листья под ногами, чтобы набраться бодрости, потом завтракала и вместе с мамой шла в школу. Какое-то время ее мама боялась, что Розу будут высмеивать ребята за то, что ее мать учительница, но в таких ситуациях имеет значение в первую очередь самоощущение человека. Если он не стыдится, тогда никто и не сумеет над ним посмеяться. А Роза никогда не стеснялась того, что ее мама тут же, в школе. Честно говоря, она даже никогда не думала, что это может стать поводом для насмешки, поэтому и одноклассники никогда даже не думали что-то говорить.

В школе Роза проводила в общей сумме восемь часов. Уроки для себя она делила на «важные» — те, по которым она будет сдавать экзамен, и «неважные» — которые никакой роли в ее жизни в ближайший год не сыграют, поэтому на «важных» уроках она внимательно слушала, а на «неважных» садилась за самую дальнюю парту и тихонечко открывала учебник по английскому.

Новый учитель открыл ей «по-настоящему английский английский», как она говорила маме: с невероятными, неповторимыми восходящими и нисходящими интонациями, с логичной, пусть немного фантастической, но интересной грамматикой, с длинными книжными словами, которые раньше употребляли исключительно аристократы. С подачи Артема Александровича Роза стала читать небольшие классические английские повести и рассказы в оригинале. Сначала у нее уходило на одну страницу три часа, потому что, как оказалось, словарный запас у нее скудный, но со временем становилось легче и легче и наконец Роза без запинки прочла «Дары Волхвов» О.Генри, которые она полюбила еще на уроке литературы в шестом классе, когда их знакомили с зарубежной классикой. А после того, как Роза дочитывала очередной рассказ, она оставалась после урока в языковом центре и пересказывала сюжет учителю (конечно, на английском). А он подкидывал вопросы для дискуссии. Все это занимало не больше десяти минут, но Розин навык говорения вырос значительно, и она сама чувствовала это.

Митя же все эти десять минут сидел в коридоре за дверью. Роза пару раз говорила ему, что ждать ее необязательно, но сама радовалась, когда заставала его с взъерошенными волосами на диване в расстёгнутой куртке. Ей полюбились их совместные походы домой.

А как-то раз, в последний, по прогнозу, теплый октябрьский день, когда солнце в окне слепило Розины глаза, пока она пересказывала учителю сюжет недавно прочитанной повести, ей вдруг пришла в голову забавная чудаковатая идея. Попрощавшись с учителем, она вышла в коридор, накинула плащ и сказала Мите:

— Послушай, а хочешь выйти через окно?

Митя ничего не понял, и Роза принялась объяснять.                 

— У нас же кабинет на первом этаже, там окно почти в асфальт смотрит, замечал? Давай просто из него выйдем на улицу.

— Зачем?

— Да просто! Почему бы и нет!

Митя никак не мог уловить, зачем нужен этот выход через окно, но за Розой все-таки пошел — его заворожили ее глаза, так весело они еще никогда не сверкали.

Они вернулись в кабинет. Учитель обернулся.

— Что-то забыли?

— Артем Александрович, мы хотим через вот это окно выйти, — со смехом сказала Роза.

— Зачем?

— Да просто! Ну, это прикольно, если хотите.

— Ах если прикольно… — он махнул рукой и вернулся к учебнику, который просматривал.

Роза тут же подошла к окну, но ручка была какой-то странной. Обычно, чтобы распахнуть любое такое окно, нужно было повернуть ручку на девяносто градусов, а здесь ничего не выходила. Она билась несколько минуту прежде, чем подошел учитель.

— Что у вас?

— Не открывается…

— Тут окно сломанное, все надо делать наоборот. Дай мне…

Роза убрала руки, но все равно она успела почувствовать шершавые и сухие ладони учителя. Ее удивило, как мужская рука отличается от женской. Ее ладошка — маленькая и нежная, ею приятно касаться щеки, а ладонь учителя, ладонь мужчины, оказалась несколько грубее, и ощущения от его прикосновения к ее щеке наверно тоже должны быть другими.

Наконец, в окно ворвался свежий осенний, еще не холодный ветер. Первый выбрался Митя. Затем Роза забралась на подоконник, и прежде, чем прыгнуть, повернулась к учителю и сказала с совершенно по-детски счастливой улыбкой: «До свидания!» Похоже, ситуация веселила его, и он с легким смехом кивнул.

Выбравшись на улицу, Роза еще раз подставила лицо солнцу, а потом они с Митей пошли вниз по улице. Каким-то женским чутьем Роза чувствовала, что Митя сейчас восхищен ею. Хотя, кажется, чем восхищаться?

Роза чувствовала себя совершенно счастливой.