Звонкие чувства

8

Роза неотрывно смотрела на учителя английского и терялась в своих мыслях, когда за окном вдруг пошел снег. Огромные первые белые хлопья, которые кто-то сыпал с хмурого неба.

Роза коснулась Митиной руки:

— Смотри! Красиво! — шепнула она.

Он не сразу посмотрел на окно, сначала задумчиво, как будто тоже весь урок терялся в своих мыслях, оглядел Розино лицо.

После того, как преподаватель всех отпустил, Роза подошла к нему, чтобы привычно пересказать сюжет прочитанного рассказа (в тот день она опоздала, поэтому перед уроком этого сделать не смогла), и испытывала мучительное, греющее щеки волнение все те бесконечные десять минут. Английский ее из-за Розиного смущения страдал не меньше, чем Розины чувства.

— Как-то ты сегодня неуверенно говорила, Роза, — сказал учитель, глядя ей в глаза. — Лексика сложноватая была в рассказе?

— Да! — с радостью согласилась она, и, попрощавшись, поспешила выйти из кабинета.

Люся уже ушла. В коридоре остался только Митя, которому что-то тихо говорила его мама. Не желая прерывать их разговор, Роза обмотала голову платком, не потрудившись собрать волосы, и теперь они торчали в беспорядке и лезли в рот и глаза. Затем натянула пальто. Дверь их кабинета хлопнула. Роза обернулась. Это учитель вышел в коридор.

— До свидания, — зачем-то сказала Роза шепотом.

Видимо, он шел что-то сказать Митиной маме и не обратил внимания на всех, кто стоял в коридоре, поэтому Розино приветствие его немного отвлекло от мыслей, но он быстро сообразил, что к чему, и улыбнулся:

— До свидания, Роза.

Как только он прошел мимо, Роза быстро посмотрела на себя в экране телефона и стала убирать растрепанные волосы под платок. Как она сожалела, что позволила себе выглядеть растрёпанной в его глазах!

— Ну что, идем? — рядом с ней остановился Митя.

— Да, да, идем…

На улице, под белыми хлопьями, Роза на миг забыла про все, что случилось под крышей языкового центра и подставила лицо снегу.

— И не холодно тебе без шапки? — спросил Митя.

— В платке нормально. Я не ношу шапки.

— Совсем?

— Стараюсь.

— А если будет минус двадцать?

— В теплом платке нормально.

— А если минус тридцать?

— Тогда надеваю шапку.

Замолчав, несколько десятков метров они прошли, задрав головы к небу и ловя снежинки лицами, а потом Митя снова заговорил:

— Ты сегодня какая-то задумчивая.

— Ты считаешь? Ты тоже.

— Я? — он как будто смутился. — Нет, я нормально. А ты да.

— Устала просто, — ответила Роза.

— Понятно…

И снова замолчали. А через минуту:

— А ты Новый год любишь?

Роза вдохнула морозный воздух и все-таки разлепила губы, чтобы ответить:

— Люблю.

— А как вы его празднуете?

— С мамой и дядей Вилей едем на дачу…Ну как — дача…Так, малюсенький домишко в деревне. Там у нас елка есть во дворе. Наряжаем ее и "Иронию судьбы" смотрим. Ничего особенного, но мне нравится.

— Дядя Вили — это имя такое?

— Ну, дядя,— Роза приподняла бровь и посмотрела на Митю, — это как бы обозначение родственных связей. А Виля — это сокращенно от Вильгельма. Вот есть Вильгельм Завоеватель, а есть мой ипохондрик дядя Виля.

Митя замолчал. Роза, вдруг усмирив свою замкнутость, подумала, что Митя, в силу своего возраста, может не знать значение слова «ипохондрик», и даже подумывала объяснить, но отбросила эту мысль. Если не спросил, значит, объяснение ему не нужно. Наверно, Роза с улыбкой догадалась, погуглит дома, чтобы не падать  в ее глазах.

Неспешно они доплелись до аптеки.

— Давай зайдем, — сказал Митя, — мама попросила чай купить.

К кассе Роза проходить не стала, прислонилась к стене около входа и прикрыла глаза. Может, и правда устала…

Митя вернулся быстро и, убирая в портфель упаковки травяного чая, с улыбкой протянул Розе четыре упаковки гематогена.

— Ой, зачем… — удивилась Роза.

— Ты говорила, что любишь. И болела недавно, и устала…А тут витамины вроде есть.

— С курагой! — она только один раз в разговоре с ним обмолвилась, какие вкусные гематогенки именно со вкусом кураги.

Счастья тут же зазвенело в груди. Как, оказывается, мало надо! Первый снег и трогательное внимание.

На улице Роза с удовольствием открыла одну гематогенку, разломила ее пополам и протянула одну половину Мите:

— Держи!

Он покачал головой:

— Ешь, я не хочу.

— Держи! Ничего лучше ты еще не ел, я тебе клянусь своим шапочным принципом.  

— Чем? — не понял он.

— Шапочный принцип. Принцип носить что угодно, только бы не шапки. Пробуй, — она протянула ему половинку.

Улыбаясь и глядя Розе в глаза, он взял свою дольку, прожевал, согласился, что даже «Max Fun» проигрывает во всем гематогену с курагой и с уже совсем другим настроением — пропитанным весельем и легкостью — они направились в сторону Розиного дома.

———

кстати, попробуйте тоже, это реально САМЫЙ ВКУСНЫЙ ГЕМАТОГЕН ever