Звонкие чувства

Часть 2

1

Роза присела, чтобы застегнуть застежку ее любимых светлых туфель с квадратным носом. Она купила их себе сама после того, как впервые заработала с помощью преподавания английского деньги, которых хватило не только на месяц жизни в Москве и оплату квартиры, но и на красивую обувь.   

— А что ты Лере в итоге подаришь? — спросила Маргарита, прислонившись боком к стене тут же, в коридоре.

С Маргаритой Розу связывала близкая дружба и искренняя признательность. Четыре года назад, когда Роза только переехала в Москву и заселилась в общежитие, она пришла в ужас от масштабов новой жизни. Все было другим, нигде она не могла найти родного уголка и даже сбрасывала звонки мамы и дяди Вили, чтобы они не напоминали ей о дорогом ее сердцу доме, по которому она так скучала.

Через несколько дней, которые Роза провела в состоянии более чем подавленном, она познакомилась со своей одногруппницей Маргаритой Ласточкиной. Маргарита не любила своего уменьшительного имени, она сразу сказала Розе: «Называй меня не Ритой, только Маргаритой. В этой форме две буквы «р». А «р» — это всегда сильно и звучно». Маргарита в десять лет потеряла любимого отца, а когда ей исполнилось двенадцать, ее мать захотела продать ее в рабство, поэтому была лишена родительских прав. С этого времени Маргарита совсем одна. После восемнадцатилетия, когда пребывание в детском доме стало невозможным, она в судебном порядке, самостоятельно разобравшись в тонкостях гражданского права, добилась того, чтобы государство немедленно выдало ей квартиру, которую, по каким-то эфемерным причинам, обещало дать только через три года.

Сначала Роза перед Маргаритой робела. Она чувствовала себя робким слепым котенком, на которого направлен взор львицы, а самой Маргарите Розино желание не строить из себя непонятно кого сразу понравилось, и они быстро нашли общий язык. Именно в ее комнате в студенческом общежитии Роза провела почти две недели сентября, из которых четыре дня просто плакала. Маргарита ее поила чаем, убеждала, что жизнь еще заиграет новыми красками, что Роза скоро привыкнет, что нет ничего, что невозможно было бы пережить и с чем нельзя было бы справиться.

Так и получилось.

Университет сильно отличался от школы. В первую очередь — дело было в людях. Роза училась в одном из самых престижных ВУЗов страны, и окружали ее ребята, которые не просто коротали время, а действительно хотели стать лучшими из лучших. И на этот раз Роза не была замкнутой, как в школьные годы, когда все заводили себе друзей. Она общалась с одногруппниками, ходила на вечеринки, а не закрывалась в комнате. Круг ее знакомств все рос, появлялись полезные и приятные связи. Но самое настоящее счастье Роза ощутила, когда вошла в аудиторию на первом курсе где-то в ноябре и все ребята вразнобой и весело сказали ей: «Привет, Роза». В школе ее появление мало кто замечал.

— Сертификат в магазин украшений. — ответила Роза. — А ты?

— Еще не придумала. Блин, надо было сделать, как ты, и просто у Леры спросить, что она хочет.

Роза поднялась, застегнув застежку, и постучала пальцем по своему виску:

— Мудра не по годам, — сказала она. — Мы с тобой тогда уже на месте встретимся? Я домой не заезжаю?

Маргарита кивнула и закрыла за Розой дверь. На втором курсе, когда Розино знание английского стало уже более чем удовлетворительным, она стала потихоньку искать учеников, которым нужно было подготовиться к экзаменам или просто подтянуть язык. Репетиторство приносило первый год деньги скромные, но все-таки их хватало на то, чтобы оплачивать вместе с Маргаритой аренду небольшой, милой квартирки с новым ремонтов в нескольких минутах ходьбы от метро. Сейчас же, к четвертому курсу, Роза стояла на ногах более чем уверенно, жила только на то, что зарабатывала сама, и чувствовала радость оттого, что отныне маме не нужно влезать в долги, чтобы высылать ей деньги на жизнь в Москве.

До квартиры одного из своих учеников Роза добежала быстро. Он жил буквально через три дома, в премиальной, недавно построенной многоэтажке с огромным, благоустроенным двором. Только из-за близкого расположения Роза согласилась проводить занятия очно, обычно для встреч с учениками она использовала интернет.

— Здравствуйте, Роза Романовна, — лениво сказал Вова, открыв дверь.

Вова Розе в первую встречу не понравился. Обычный тринадцатилетний, еще не вытянувшийся недоросль. Единственный ребенок в обеспеченной семье, он являлся живым определением слова «избалованность». Учился он в седьмом классе. Хотя «учился» — громко сказано. Скорее, просто присутствовал на уроках. Его родители наняли Розу, чтобы она подготовила его к учебе по обмену в другой стране. В следующем году они хотели отправить его в Канаду или в США. Вова талантами не блистал, предпочитал компьютерные игры и футбол учебникам и, насколько могла судить Роза, пользовался популярностью среди своих одноклассников. Роза к Вове подход нашла не сразу. Он так ленился, что она даже хотела отказаться от занятий: тянуть к знаниям того, кому это не нужно — дело бесполезное и неблагодарное. Но на одном из занятий случайно выяснилось, что Роза и Вова оба любят хорошие фильмы ужасов. Вова тогда протрещал на английском почти час — рассказывал про свои любимые ужастики. После того урока он стал воспринимать Розу как человека, который разделяет его интересы (чем не друг?), а не просто как безликого учителя. И дела их пошли в гору.

— Роза Романовна, а можно мы сегодня закончим пораньше? У меня туса намечается.

— А ты мне на английском эту же фразу сможешь сказать? Если сможешь, закончим.

Вова закатил глаза, но все-таки задание выполнил. Однако во время урока Роза заметила, что он какой-то нервный, постоянно отвлекается, смотрит на экран телефона и рассеяно слушает объяснение новых правил грамматики.

— Роза Романовна, — наконец сказал Вова.

Она вздохнула:

— Да?

— Вот вы же вроде нормальная…

— Вроде да.

— Вы бы как хотели, чтобы я вас потанцевать пригласил?