Звонкие чувства

4

Роза провела красной помадой по губам. Глаза ей красить не хотелось, чтобы не переживать, не потекла ли тушь, поэтому она играла на контрастах: яркие губы и полное отсутствие другой косметики.

Маргарита, которая вышла в коридор, чтобы закрыть за Розой дверь, сказала:

— Лучше бы накрасила глаза, при поцелуе помада сходит.

— Я не буду с ним целоваться…Не сегодня, по крайней мере.

— Как ты сурово настроена.

— Сама не знаю, что со мной. Не знаю, куда себя девать весь день.

— Так волнуешься?

— И нет, и да. Странно все...

— Ну ты не предубеждайся (так вообще можно сказать?) — Может, это будет лучшее свидание в твоей жизни.

Роза убрала помаду в сумку, накинула плащ и вышла из квартиры. Митя написал, что ждет ее внизу.

Сбегая по ступенькам, она постоянно бросала взгляды на небольшие окна на лестничных пролетах. По ним стекали капли дождя. И солнце не светило. Это первый по-настоящему осенний день в этом году. С самого утра Роза не могла согреться из-за завывающего ветра за окном, который проникал в квартиру через какие-то только ему ведомые щели.

Митя стоял под козырьком подъезда. Воротник плаща он поднял, и от нечего делать курил, выпуская дым в серое небо. Роза случайно налетела на него, когда выскочила на улицу.

— Ой, привет…

Он улыбнулся, но улыбка эта была скорее обычная, дежурная. Она не затрагивала ни его глаза, ни его сердце.

— Отлично выглядишь, — сказал он.

— Спасибо…

Митя затоптал окурок, и они сели в такси, которое уже поджидало их. Водитель не включил обогреватель, и Роза, несмотря на надетый свитер из овечьей шерсти, окончательно промерзла в машине: у нее заледенели пальцы ног и покраснел кончик носа.

— Куда мы едем? — спросила Роза, повернувшись к Мите.

— Стенд-ап концерт. Любишь посмеяться?

— Люблю, да.

«Но ведь мы не сможем поговорить», — подумала она.

Стенд-ап оказался сольным концертном известного комика, но Роза мало любила его шутки и его стиль и приемы комического. Весь концерт она вертела головой, дергала края кофты и неустанно смотрела на наручные часы. Ей казалось, что Митя отсутствие ее интереса замечал и немного раздражался, но она ничего не могла поделать. Нос ее никак не согревался, как и пальцы, настроение и без того плохое, совсем испортилось, поэтому, когда Митя спросил ее после концерта, каких стенд-ап комиков она любит, Роза не сумела удержаться от язвительного ответа:

— Шутки которых построены на уме, а не на хамстве.

Митя ничего не ответил, а Розе стало стыдно за свой маленький взрыв. Ей вдруг вспомнилось, как они гуляли по парку в то лето перед ее поступлением, как легко им было друг с другом, как приятно светило солнце и грело их макушки. Сейчас все не то: не лето, не солнечно и нет ничего приятного и теплого между ними.

Вдруг Розе нестерпимо захотелось, чтобы вернулись те школьные чувства и чтобы Митя улыбнулся по-настоящему. Она даже хотела затеять игру, в которую они играли в последний раз, но вдруг поняла, что совсем не знает, чем Митя теперь живет. Если раньше она могла спросить: «Айрподсы или английский», то теперь Роза понятия не имела, какие альтернативы может предложить ему.

— Слушай, а давай кофе выпьем? Тут недалеко сегодня открытый микрофон в одном милом месте. Люди свои стихи читают, — предложила она, потому что надежда умирает последней.

Митя согласился, но ей показалось, что просто из вежливости. Как бы признавая, что раз она отсидела концерт, который ей не понравился, он тоже должен вытерпеть нечто подобное.

Кафе располагалось в теплом подвале и походило по своей стилистике на американские бары старого Нью-Йорка с камерным светом, круглыми маленькими столиками и совсем крохотной полукруглой сценой, на которой с трудом помещался микрофон и выступающий.

Роза, наконец, согрелась и даже стала как будто чуть-чуть счастливее. Особенно, когда сделала глоток вкусного кофе из белой кружки.

Люди читали свои стихи, некоторые из которых, по мнению Розы, были совсем неплохи. Она так прониклась чужими голосами, рифмами и приятным светом, что совсем забыла, что рядом с ней сидит Митя. Роза вспомнила о нем, только когда он сказал:

— Почему тебе хочется тратить время на посредственность? Если уж и сидеть два часа и слушать стихи, то хотя бы тех, кто объективно хорош, а не просто делится результатами своего хобби.

— Перед тобой могут стоять будущие гении. Есенин так тоже читал, между прочим.

— Но читал он, когда его талант уже сформировался, а не был в зачаточном состоянии.

На этот раз промолчала Роза. 

Когда они вышли из кафе, Митя сразу вызвал ей такси. Пока они ждали машину, зарядил мелкий дождь.

— Спасибо за приятный вечер, — сказала Роза с иронией, которую трудно было уловить, но Митя уловил.

— Рад, что Лера уговорила нас на этот вечер. У нее чутье на людей! — в тон ей отозвался он.

Такси подъехало, и Митя открыл Розе дверцу.

— Жаль, что ничего не вышло, — сказала Роза без капли сожаления в голосе. — Наверно, дело во мне. Мне с утра хочется быть противной, — и она села в машину.

— Я прекрасно провел время. Как будто жизнь забросила меня в чудесный 1941 год!

— Что ж, видишь, как хорошо, что я еду домой!

Она захлопнула дверь и такси тронулось. Полная злости и раздражения, Роза достала телефон, написала Лере: «Это было худшее свидание в моей жизни», а потом в отражении экрана заметила, что помада ее немного стерлась. Только не из-за поцелуев — из-за чашки кофе.