Звонкие чувства

5

— В общем, все-таки у нас с ним какая-то не судьба, — говорила Роза, прижав плечом телефон к уху. 

Она постучала по карманам плаща в поисках ключей от квартиры.

— Ну я бы не сказала, что прямо не судьба, — хмыкнула Люся. — Случайно встретиться в другом городе — это вообще-то, знаешь, очень даже…Тем более — в Москве.

Розины каблуки застучали по полу подъезда: она наконец справилась с замком и направилась к лифту.

— Нет, нет, не судьба. Точно тебе говорю. Тебя просто не было на этом параде ужаса и непонимания, которое я по ошибке именовала свиданием. Рассердились мы друг на друга совсем...и как будто совсем разные.

— Ну зачем такие резкие выводы. Мне даже интересно на него посмотреть. Как это он так изменился, что даже ты подвинула в сторону свою нелюбовь к парням помладше, поплыла и согласилась на свидание.

Подъехавший лифт брякнул и его двери разъехались.

— Ну, «поплыла» — это ты загнула, — сказала Роза, входя в кабину.

— Ну понравился ведь.

— Ну не без этого. Но все, это уже в далеком паст перфекте.

— Где?

— В далеком прошлом в смысле…Кстати, по поводу «изменился». Вот все-таки правильно говорят, что каждая пятилетка в жизни человека — это совсем новый этап. Полных пять лет еще, конечно, не прошло, но он совсем уже не тот девятиклассник Митя. И я, знаешь, тоже…Если сравнивать себя двадцатилетнюю хотя бы с собой пятнадцатилетней — это вообще два разных человека. Так что, наверно, глупо мне было ожидать встречи с мальчиком из школы, идя на свидание с почти двадцатилетним соседом Леры.

— А про само свидание-то расскажешь? А то без подробностей не интересно.

Роза вздохнула. В подробностях она уже рассказывала Маргарите и Лере, и повторять все в третий раз хотелось мало.

С Люсей они хоть и старались поддерживать отношения после школы, но как-то все сходило на нет все равно. Люся осталась в их родном городке, а Роза уехала. Они почти не созванивались, если одна приезжала в город, где находилась другая, эта другая крайне редко отменяла свои планы ради встречи с подругой, которую не видела год или больше. Роза этим общением не то чтобы тяготилась, скорее просто смирилась с тем, что с Люсей ее что-то связывает и так легко это что-то не перережешь (да и рвать отношения окончательно почему-то не хотелось), поэтому они исправно поздравляли друг друга с праздниками и днями рождениями, иногда делились чем-то личным (но не очень) и вот, время от времени созванивались. 

Взросление помогло Розе умерить юношеский максимализм, и она просто смирилась с тем, что Люся такая, какая есть. Ее главным недостатком все еще оставалась жадность (душевная, в том числе), но она еще пока не затмевала всех ее прекрасных качеств, вот на них Роза и решила основывать их дружбу.

— Куда ходили? Что пили? Кто платил? — говорила Люся в трубке.

Нет, Роза решительно не смогла бы пересказать все это в третий раз.

— Ой, ой, слушай, я тут на улицу вышла. Холодно! Ужас! Руки мерзнут. Давай я через два часика вернусь домой и перезвоню, идет? — сказала она.

— Ну ладно тогда. Ты не перезванивай, я сегодня на свидание с одним молодым человеком иду.

— Что за человек?

— Да так…

Наверно, Люся тоже кому-то более близкому уже рассказала все подробности и не хотела повторять все по второму кругу.

— Ну ладно тогда, как-нибудь встретимся и обсудим…

— Да, да…Пока!

Пока Роза шла, взметая ногой в воздух сухие, опавшие желтые листья, она все думала, зачем они обе еще держатся за эту недодружбу и перезнакомство? Связывает ли их все еще что-то глубокое? Да нет…Роза помнила, конечно, как Люся пришла поддерживать ее перед экзаменом и просидела с ней на холодном ветру, пока выпускников не позвали в аудитории, но с одной только благодарностью и легкой, едва тлеющей теплотой огромный костер не разведешь. Они обе переросли друг друга. Роза говорила с Люсей об амбициях, новых возможностях и об увеличившемся заработке, а Люся с Розой — о митингах, акциях, в которых предлагают поучаствовать производители йогуртов, и о своих бесконечных непродолжительных интрижках, к которым Роза относилась совершенно спокойно, просто эта часть жизни ее вообще мало интересовала. Зачем же они все-таки общаются? Ведь Роза чувствовала, что удовольствия ни одна из них не получает от их легких, поверхностных разговоров. «Просто отношения…любые отношения, рвать сложно. Все равно души немного переплелись и нам, получается, их нужно разрезать, как сиамских близнецов», — решила Роза и позвонила в домофон Вовиной квартиры.

Поднявшись на двенадцатый этаж, Роза нашла Вову, который открыл входную дверь взъерошенным и каким-то недовольным.

— Привет, что-то случилось? — спросила Роза участливо.

Вова мотнул головой, мол, ничего такого, и поплелся в огромную столовую, где они занимались английским.

Урок в этот день не задался. Вова и так не отличался прилежностью и усидчивостью, а в этот раз совсем как будто с цепи сорвался: то и дело поднимался, чтобы налить воды, смотрел в окно и почти не слушал Розины объяснения.

Роза никак не могла понять, что с ним случилось, а потом вдруг увидела в учебнике в одном из заданий имя «Juliet» и вспомнила.

— Вова, а как твои ухаживания? Имели успех? — спросила она на английском.

— Что? — он не сразу смог перестроить свой рассеянный ум, чтобы понимать иностранную речь.

— Юля, говорю, была покорена?

Вова нахмурился и махнул рукой:

— Не ваше дело, Роза Романовна.

Роза не обиделась.

— Ты, главное, не расстраивайся. Мы выбираем, нас выбирают…Как это часто не совпадает. Знаешь такую песню хорошую?

— Дурацкая песня, — буркнул Вова. — И Юлька…дура! Роза Романовна, — он немного подался вперед, забыв про то, что минуту назад просил Розу не лезть не в ее дело, — ну где я и где этот придурок  Михеев из «Б»? Вот вы бы сами выбрали меня или Михеева?

Роза улыбнулась:

— Вова, я бы выбрала только тебя. Как же я без тебя-то? Тем более, что Михеева я не знаю. Но сердцу не прикажешь, поэтому…