Звонок

***

— Опять эта машина.

— Что?

— Машина. Чёрный внедорожник третий вечер торчит у нашего дома. — Ирина оглянулась, пытаясь убедиться, что муж её понял.

Но Максим продолжал смотреть рассеянно, словно силясь перевести её слова с малопонятного ему языка.

— Неужели не замечал? — нахмурившись, продолжила супруга. — Рядом с моим «Шевроле» всё время паркуется и стои́т до одиннадцати вечера. И никто ведь не выходит наружу. По крайней мере, я никого не видела.

— Да мало ли, — махнул рукой Максим и с огорчением подумал о том, что Ирина назвала «Шевлоле» своим. Но ведь это его автомобиль. Просто давно он не садился за руль и потому переоформил транспорт ещё полгода назад на Иру.

— Никому твоя тарантайка не нужна, — спустя паузу, добавил он, — не переживай.

— Мы с Вадиком сегодня уедем, — снова о чём-то непонятном заговорила Ирина, но в этот раз оборачиваться не стала. — Давно хотела поговорить с тобой об этом, но так и не получилось. Ты уж прости, что вот так, без подготовки.

Вадиком звали их шестилетнего сына, который в сентябре должен был пойти в школу. Пока ещё едва начался июнь, впереди было целое лето… Нда… Смотря у кого впереди. У Максима уже вряд ли. Врачи сказали, что, если не сделать в ближайшие два месяца пересадку костного мозга, то к осени можно будет готовить местечко на кладбище или ячейку в недавно построенном колумбарии. Лейкоз. А если точнее, то апластическая анемия. Назначенные лекарства уже едва сдерживали болезнь — требовалось агрессивное вмешательство. Но подходящего донора не нашлось. Можно было обратиться к международной донорской базе, но это стоило бы в разы дороже. Да и какая разница… Всё равно стоимость операции Максиму было не оплатить. Два миллиона рублей — сумма для него фантастическая. А ждать по квоте времени не осталось. Слишком поздно прозвучал верный диагноз. Сначала Максим пенял на ковид, потом на простуды, потом на усталость от бесконечных ОРВИ и ОРЗ. Кости ломило, из носа стала часто течь кровь. И только тогда он и решился на капитальное обследование. Поздно… Его поезд уже нёсся к пропасти на всех парах. Они с Ириной пытались прикинуть, чего смогут продать, чтобы выручить необходимые деньги. Вот, к примеру, ту самую «тарантайку», на которую якобы нацелились таинственные злодеи — тысяч, в лучшем случае, триста. Не хватит даже на поиск по международной базе, а плюс к тому предварительные процедуры, анализы, консультации… А больше и продать нечего. Не квартиру же, в конце концов… Потом, так ничего и не придумав, они махнули рукой. Вернее, махнул Максим, а Ира на это ничего не стала возражать.

Поэтому начатый женой разговор Максим воспринял довольно спокойно. Рано или поздно что-то подобное он ожидал от неё услышать.

— Не хочу, чтобы Вадик видел тебя таким. Он слишком впечатлительный. Надеюсь, ты правильно понимаешь меня.

Дело было, конечно, не в сыне. Максиму, разумеется, тоже не хотелось умирать у него на глазах, не хотелось, чтобы тот запомнил отца таким — обречённо смотрящим на потерявшие всякий смысл предметы и угасающим день за днём, как снеговик под тёплым весенним солнцем. Настанет день, когда, кроме боли и отчаяния, он не будет чувствовать ничего. Так пусть это останется для сынишки за кадром. Это правильно. Но Ирина решила уехать не только поэтому. Главная причина была в другом, и Максим прекрасно её понимал.

— Понимаю, — ответил он. — Поезжайте. Только куда? К сестре?

— Пока к сестре на какое-то время. — Ирина сделала паузу, но всё же не стала рассказывать о «потом». Снова посмотрела на Максима. В этот раз муж внимательно пытался вглядеться в её лицо.

Он и об этом не прозвучавшем «потом» вполне догадывался. Но эту неприятную тему они с супругой последние два года всячески старались избегать.

— Справишься без нас?

— Конечно, — ответил Максим, — не переживайте. Всё будет нормально.

— Да уж… — чуть слышно промолвила супруга. — Нормально… Нам жить надо, Максим. Осенью в школу. У меня новая работа. Много чего за лето нужно успеть.

Максим промолчал. С трудом поднялся с дивана, взъерошил руками ставшие ломкими волосы на голове и прошёл на кухню, чтобы покурить.

— И ты в курсе, — кинула ему вдогонку Ирина, — что у тебя пропала зубная щётка?

— Что? — оглянулся Максим.

— Ты зубы-то вообще чистишь?

— Два дня не чистил.

— Ты её не выбрасывал?

— Щётку?

— Да.

— Не выбрасывал. Зачем бы мне её выбрасывать?

— Вот ещё одна странность, — глубокомысленно заключила Ира.

— Может, Вадик куда затащил?

— Вчера газовщик был, — сказала жена. — Вытяжки проверял. А потом руки зашёл помыть в ванную. После этого щётка твоя и исчезла.

— У тебя просто мания преследования какая-то. Ну зачем мы сдались кому-то?

— Хотелось бы знать, — промолвила Ира. — Но и машина эта чёрная, и газовщик, совсем не похожий на газовщика… Странно это. Кстати, уехал автомобиль. Первый раз так рано.

— Ага, — отозвался Максим уже из кухни.

Чуть приоткрыв окно, он закурил. Не курил сегодня с самого утра. В голове приятно загудело от первой же затяжки, тревожное ожидание на секунду сменилось безразличной истомой.