Зыбкая явь сновидений

Часть 1 Глава 4

Диана проснулась. Свет в купе был погашен, но мелькавших за окном фонарей, сливавшихся в непрерывную мерцающую ленту, было довольно, чтобы оглядеться. И обнаружить, что соседи исчезли — вместе со своими полками. А сама она? Волосы распущены, хотя тщательно заплела их на ночь в косы (паническая мысль «как утром расчешу?!» мелькнула и исчезла). Вместо джинсов со свитером, в которых засыпала — легкомысленный красный сарафанчик, в котором только что гуляла по лугу. Верхняя полка, на которой она лежала, слегка опустилась вниз и расплылась вширь.

Девушка попыталась мысленно добавить свет в купе. Попытка, другая... и ничего не произошло. Чужой сон?! Диана слышала разные байки о «попаданцах», оказывавшихся по той или иной причине в чужих снах — и страшные, и забавные, но никогда не думала, что сама попадёт в такую историю. Пожалуй, стоило испугаться, раз чья-то воля привела её в этот сон. Но страха не было, и не только из-за крепко-накрепко усвоенной первой заповеди Сеттории: «Не бойся. Кто ждёт кошмаров, тот их увидит». Она чувствовала, что здесь ничего плохого с ней не может случиться. Короткий взгляд на запястье, где змейка браслета лениво приподняла головку, успокоил еще больше: будь хотя бы тень опасности, змейка вела бы себя по-другому. Девушку охватило радостное предвкушение грядущего приключения, хмельное возбуждение, мгновенно превратившее Диану-разумную в Диану-бесшабашную. Но даже последняя не забывала о второй заповеди Сеттории: «Бди. Кто не ждёт кошмаров, может их увидеть».

Девушка снова оглянулась, оценивая окружающее уже совсем по-другому. Провела рукой по обивке стены, потом коснулась лежавшего рядом с ней одеяла. И удивилась вещности, насыщенности сна, в котором ощущались и бархатистость обивки, и колючесть шерстяного одеяла. В снах простых смертных, которых сетториане свысока и чуть насмешливо называли «сонями», предметы были скорее обозначены, чем изображены, а насыщенные и яркие, даже связные сны «плыли», не держали формы. Но и среди сетториан мало кто достигал такой вещности предметов. А тут...

Её размышления прервал звук: в коридоре раздались мягкие уверенные шаги. Звук? Звук во снах был такой же редкостью, как и вещность, если не больше. Диана о звуках только слышала. Но времени размышлять о каламбурах и сновидческих редкостях уже не было — шаги приближались. Девушка бросила ещё один взгляд на змейку, но та по-прежнему была спокойна, лишь зелёные глазки отсвечивали в свете заоконных фонарей.

Шаги замерли у двери купе. Диана поспешно завернулась в одеяло, чтобы не провоцировать незваного гостя коротким подолом и ниточками бретелек. И сосредоточилась на ауре незнакомца — стены, как и любые другие элементы декораций сна, не мешали ей изучать ауру. В коридоре стоял молодой человек лет двадцати пяти – тридцати, точнее определить не получалось. Аура яркая, насыщенная — не «соня», онирет уровня «аргенти». Судя по сине-фиолетовому цвету ауры, а такой чистый, без примесей цвет встречался ей нечасто, незнакомец был интровертом с творческими наклонностями. Какой-нибудь вольный художник или непризнанный, не избалованный славой поэт. Скорее художник — очень уж реалистичны декорации сна. Поэты видят мир сердцем, а не глазами, мыслят образами, а не деталями. Такая проработанность окружения не для них. Сияние, которое вокруг головы было интенсивнее, чем на уровне груди, указывало, что незнакомец отдает приоритет разуму над чувствами. А в эмоциях его преобладали азарт, смешанный с любопытством.

На более глубокий анализ ауры времени не хватило. Чуть слышно клацнул замок, с мягким шелестом отошла в сторону дверь. Диана едва успела закрыть глаза, притворяясь спящей.

Она слышала, как мужчина сделал шаг, другой. И остановился, видимо, рассматривая её. Запоздалая мысль: «Хорошо ли я выгляжу? Растрёпанная, заспанная...», — мелькнула и пропала.

А незнакомец протянул руку, нежно отводя прядь волос, выбившуюся на щёку. И тут же отдёрнул, словно обжёгшись, его аура полыхнула медово-жёлтым удивлением.

— Настоящая, — чуть слышно пробормотал он.

И Диана с трудом удержалась от улыбки, поняв, что он принимал её за фантом, а теперь понял, что ошибался.

Мгновение помедлив, незнакомец вновь коснулся щеки Дианы, отводя прядь. Но девушка не торопилась открывать глаза, желая посмотреть, что будет дальше. Лишь змейка на запястье чуть выше приподняла голову, готовясь к команде «буди».

Мужчина нагнулся к ней и вкрадчиво, едва касаясь губами мочки, прошептал на ухо:

— Просыпайся!

Короткое и едва ощутимое, невинное в своей мимолётности, прикосновение это оказалось более возбуждающим, чем иная ласка, мурашки разбежались по всему телу. Сполохи синего — признак мужского интереса — мешались в ауре незнакомца с базальтово-серой неуверенностью и ярко-лимонным любопытством .

Но Диана не торопилась открывать глаза.

— Спящих красавиц, кажется, будят поцелуем? — произнёс незнакомец чуть шутливо, словно приглашая к диалогу.

Диалога не получилось, девушка продолжала молчать. Теперь уже не из опасений, и даже не из любопытства, просто отдавая инициативу мужчине. А тот подождал немного и, не дождавшись ответа, поцеловал девушку. Поцелуй был лёгким, дразнящим, незнакомец не торопил, ждал её реакции. Диана оценила его деликатность, которая определённо заслуживала уважения. И вознаграждения. И вообще это всего лишь сон...Сладкий сон…

Поцелуй стал чуть более настойчивым. Диана приоткрыла губы, отвечая, и сама потянулась к мужчине — насколько позволял одеяльный кокон.

В то же мгновение вспыхнул свет, полутёмное купе превратилось в роскошную спальню, залитую мягким светом свечей. Грубый шерстяной кокон сменился полупрозрачным шёлком. Рука незнакомца, целовавшего её все более уверенно и властно, медленно потянула ткань, обнажая плечо...