Зыбкая явь сновидений

Часть1 Глава 16

— Странным? В каком именно сне? — спросила Диана, и, хотя она попыталась придать своему голосу удивлённую интонацию, прозвучало это скорее растерянно

— В том самом, — ответил Рубен. — И давай не будем говорить о свободе сновиденья и неприкосновенности снов. Просто ответь, показалось или нет?

— Там всё было странным, — задумчиво произнесла она, мысленно радуясь тому, как своевременно прервался компрометирующий сон. — Вот только откуда ты знаешь, если тебя, как ты говоришь, лишили выхода в Аит?

— Лишили, — подтвердил он, выдержав паузу, — но я, — он снова выдержал паузу, — открыл пути, закрытые для передвижения в классическом снохождении.

— И что? — спросила целительница. — Подсматривал?

— Не подсматривал, а присматривал. Ты уж прости меня, но я присматриваю по мере возможностей за своими оболтусами в процессе обучения. А если сны вдруг непостижимым образом переплетаются… Естественно, я не пошел за ним в купе.

— Ты хочешь сказать, что знаешь, кто был со мной? Знаешь, чей это сон?

— Знаю. Но не скажу.

— Почему?

— Во-первых, ты меня об этом не спрашиваешь, и, как я понимаю, вряд ли спросишь, во-вторых, не знаю, хочет ли он быть опознанным. Однако помочь найти его я могу.

Диана промолчала в ответ. Она действительно не собиралась просить. Во всяком случае, не сейчас.

— Но важно другое, — продолжал Рубен. — Я прошерстил вагон. В вашем вагоне было два пассажира, а у хозяина сна — два гостя. Ты и... Митрич. Тот парень не смог бы свести вместе два сна. А Митрич вполне мог бы. Подумай об этом на досуге.

На этот раз потому, что ей, действительно, было о чём подумать. И хотя верить словам Рубена не хотелось, но звук во сне... Звук во сне — редкость. Разговоры сноходцев не имеют никакого отношения к звуку. Это скорее послезвук, отзвучие, сигналы, которые удобней всего воспринимать в виде речевого сообщении. Митрич же — единственный специалист по озвучке снов, с которым она сталкивалась лично.— А пока ты думаешь... У меня к тебе есть маленькая просьба.

— Маленькая? — подозрительно переспросила Диана.

— Ну, для тебя она не будет обременительной. Я хочу, чтобы ты присутствовала при одном моём эксперименте. Но инкогнито. Твоему наставнику об этом знать совсем необязательно.

— Эксперименте? Что за эксперимент ты задумал, что тебе понадобился целитель?!

— Ничего опасного, — поспешил успокоить её Рубен. — Ты мне нужна не как целитель. Но я не знаю никого, кто бы лучше тебя разбирался в аурах.

Диана кивнула, соглашаясь с этим.

— Но пока я не получу от тебя окончательного «да», я не могу тебе всего рассказать. Скажу только, что готовлю группу, которая должна экспериментально подтвердить сделанное мной открытие.

— То есть я должна согласиться на кота в мешке? — холодно поинтересовалась Диана.

— Ну, Ди! Не требуй от меня слишком многого. Я и так сказал тебе столько, что рискую потерять всё. Стоит тебе лишь намекнуть своему шефу, и тогда задуманное полетит прахом.

— Ты прекрасно знаешь, что намекать я никому не буду, — с грустью усмехнулась девушка. — Но и влезать в непонятные авантюры тоже. Тем более, что, как ты только что любезно объяснил мне, за моими снами следят.

— Ди, — укоризненно покачал головой Рубен, — неужели ж ты думаешь, что я не учёл фактор твоего риска? Хотя там и риска-то никакого нет, поверь мне! Если я говорю, что никто ничего не узнает…

— То никто ничего и не узнает, — закончила Диана. — В тебе я не сомневаюсь. Но довольно и того, что об этом буду знать я.

— Боишься, Ди? И правильно, — он понимающе посмотрел на неё, — зачем тебе рисковать накануне посвящения. Но я готов подождать.

Диана молчала, в задумчивости она теребила и поглаживала медную змейку на запястье. Она беспокоилась не о посвящении, а об эксперименте, который — было у неё предчувствие — ничем хорошим не закончится.

— Ну, так что, Ди? Ты придешь взглянуть? Заодно и с попутчиком своим встретишься...

— Мы с попутчиком разберемся сами, — ответила она. — А Граф, конечно, перестраховщик. И, обжегшись когда-то молоком, дует на все напитки подряд, но... Знаешь, Руби, я говорю тебе «нет» не потому, что боюсь за свой браслет. А потому что хотела бы видеть тебя и твоих учеников живыми и здоровыми.

Она встала, подошла к Рубену и взглянула ему в глаза.

— Не обижайся, Рубен, но то, что я пока услышала, выглядит не меньшей авантюрой, чем ритуал Полины. И пока ты мне не докажешь обратного ...

— Ди, неужели ты настолько не доверяешь мне?

Обида в его голосе звучала наигранной, но девушка чувствовала, что задела его за живое.

— Доверяю, Руби, — примирительно улыбнулась она. — Но предпочитаю дуть и на молоко, и на воду. И давай пока закроем эту тему.

— Пока закроем, — охотно согласился он.

Его это вполне устраивало, потому что и цель этой встречи заключалась не в том, чтобы получить согласие – Рубен был реалистом и понимал, что Диана не согласится на его предложение. Не согласится сразу. И здесь важно было сделать верный первый шаг. Сделать грамотно, разыграв собственное поражение, утвердить её в правильности принятого решения, одновременно обозначив тему. Пусть привыкает к услышанному, а дальше видно будет. Тем более, что удачно разыграна комбинация с романтической интригой. Диане нужен надежный, уступчивый друг-любовник. Талантливый, как и она сама, но неопытный, чтобы она могла удовлетворить свои природные стремления опекать и наставлять. Это займёт её, успокоит. Ну и личный контакт тоже следовало наладить. Они слишком долго не виделись, а долгие разлуки отдаляют людей. Но главный итог визита — конечно, Полина. Как груз с души сняла. Эх, ему бы ноги, они бы вдвоём быстро разобрались с ситуацией. Не всё тут так просто. Готы, обормоты… Что-то за этим стоит серьезное. Опасное.