Коммунальный развод. С новым счастьем!

Глава 1. Тень самой себя

В комнате было холодно.

Муж снова встал раньше. Он последнее время почти всегда так делал: бесшумно вставал, откидывал одеяло, не позаботившись прикрыть меня от утренней прохлады снова, и исчезал в ванной. А я, как обычно, просыпалась одна, когда уже замерзала, и вмятина от его тела на кровати уже остывала.

Сегодня я тоже проснулась от ощущения, что квартира живет без меня своей равнодушной жизнью, абсолютно не обращая внимания на мой сон.

Шум в основном исходил то из кухни, то из ванной. Вилимо, муж опять решил, что дверями можно хлопать погромче, чтобы я уж точно не проспала и поскорее встала обслуживать его бытовые потребности. Как обычно.

Спина ныла, как будто я спала не на своей кровати, а на досках. И я честно попыталась вспомнить, во сколько вообще легла после вчерашней затяжной работы-удаленки… но в голове было пусто: просто выключилась, как старый телефон.

Я автоматически подтянула к себе своё старое одеяло, свернула его аккуратной трубочкой и поправила подушку мужа, на которой всё ещё остался отпечаток его головы. Собрала мужские носки, один из которых почему-то застрял под тумбочкой, а второй валялся посреди комнаты.

Всё это я делала без мыслей - руки сами знали порядок. Иногда мне казалось, что если бы меня разбудили среди ночи и попросили на автомате разобрать и собрать нашу спальню заново, я бы справилась не просыпаясь.

На кухне меня ждал ежедневный «план-минимум». Утренние блинчики для мужа, яичница с салатом сыну, чай себе. Удивительно, что за столько лет в моей голове выработались целые голосовые инструкции: «вот тут нажми, вот тут переверни - не дай пригореть», «соль чуть-чуть добавь», «молока половину кружки». Будто у меня в голове был встроенный навигатор по утренней готовке.

Я иногда смеялась про себя: если меня заменить роботом-пылесосом с руками, муж, наверное, заметил бы подмену только через неделю, когда робот забыл бы купить муку.

Когда я почти допекла блинчики, в коридоре появился мой муж, Лаврентий. Всегда одинаково хорош собой: свежий, гладко выбритый, с запахом дорогого парфюма, в идеально выглаженной рубашке.

Я порой думала, что он спит в одежде и сам себя вешает в шкаф на плечики, чтобы ничего не мялось. Внешне сын был похож на него настолько, что иногда в полусне я путала их силуэты. Только вот внутри мужа давно уже царила эмоциональная пустота. Сын хотя бы смотрел на меня живыми любящими глазами, а муж будто просвечивал.

- Блинчики пожарила? - традиционно-требовательно осведомился он, обшаривая голодным взглядом стол.

- Угу, - я поставила тарелку с горкой румяной выпечки на край стола и пододвинула блюдце со свежей сметаной.

- Ну наконец-то, - муж нетерпеливо уселся за стол и скатал верхний блинчик трубочкой, чтобы удобней было макать в сметану. - В следующий раз ложись пораньше, чтобы завракт вовремя приготовить. Вечно на работу опаздываю из-за тебя.

- Хорошо, - я закатила глаза и вздохнула в ответ на его ворчание, но огрызаться не стала. Слишком была сонная.

- Не забудь, что сегодня придёт репетитор.

Весь этот диалог муж вёл, глядя куда угодно, только не на меня. На чайник, на окно, на полку с ключами.

Я иногда ловила себя на том, что стою рядом и чувствую себя частью мебели. Вот шкаф стоит, вот тумбочка, вот я. Никто не удивится, если меня перенести в дальний угол.

Сын Антон вошел в кухню тихо, как всегда.

У него было какое-то врождённое благородство в движениях: аккуратные жесты, собранность, взгляд, от которого мне всегда почему-то становилось спокойнее на душе. Он был копией отца внешне - те же скулы, тот же разлёт ресниц, но в глазах была осмысленная глубина, а не эта холодная пустота.

- Мам, ты выглядишь невыспавшейся, - он посмотрел на меня внимательно, как всегда, с особой сыновней заботой, которая мгновенно окутывала теплом. - Опять со своей бухгалтерией сидела допоздна? Поберегла бы себя лучше.

- Да нормально всё, - отмахнулась я. - Мамы не ломаются.

- Отдохни, пожалуйста.

Я кивнула, но знала, что не отдохну.

Утро как-то само меня толкало вперёд: ещё чуть-чуть - и пора будет разбираться с посудой, собирать вещи, разложить по местам бельё. Свою удаленную бухгалтерскую работу из-за домашних забот я частенько откладывала на вечер. Так уж повелось.

Когда я открыла шкаф, чтобы достать чистое полотенце, то случайно наткнулась на своё отражение. Зеркало было тусклым, но даже через мутную поверхность я разглядела себя достаточно ясно, чтобы отвести взгляд в сторону почти сразу.

Корни неокрашены уже два месяца - обещала себе неделю назад «вот выберусь из завала и займусь собой», но завал почему-то никогда не заканчивался. Футболка растянутая, штаны-треники старые - я их ещё после ремонта носила. На запястье - след от дешёвой резинки, которой я вчера стягивала волосы, чтобы не мешали, когда мыла пол.

«Вот ещё чуть-чуть разберусь с делами... и покрашусь, наведу марафет…» - пробормотала себе под нос.

А потом сама же горько усмехнулась.

Я это повторяла последние пять лет уже почти как мантру. И за эти пять лет ни разу не дошла даже до того, чтобы просто купить себе нормальную маску для волос. Всё казалось важнее: муж, сын, стирка, работа, подоконник протереть, в раковине чашку ополоснуть, расчеты для клиента доделать.

Я закрыла шкаф, словно махнув рукой на саму себя, и снова пошла на кухню, где муж доедал свой завтрак.

День уже тянул меня за локоть, требуя привычных действий. Жизнь продолжалась, хотя я иногда чувствовала, что продолжаться в ней должна вроде бы и я… а меня в ней почему-то нет. Я шла по пути, который давно уже истончился и выгорел, но все ещё оставался единственным, который знали мои ноги.

- Всё, я пошел, - муж небрежно вытер жирные от блинчиков губы салфеткой. Потом бросил ее на тарелку, но промахнулся, и она улетела под стол. - Не забудь предложить репетитору чай. Она предпочитает каркадэ.

И ушел, оставив на тарелке остатки последнего блинчика, перемазанного сметаной.