(не) достойная дракона. Академия Лоренхейта

Глава 1

— Ярика! Пошевеливай своим тощим задом! — разбрызгивая от раздражения слюни во все стороны, орет мне Таллия, хозяйка модной среди богатой молодежи таверны. — Тебя ждут уже в драконьем зале!

И ничего он у меня не тощий! Нормальный зад. И не только зад! Лучше б Таллия на свою талию посмотрела!

Впрочем, кого это волнует? Сжимаю зубы и пропускаю мимо ушей всю ругань.

Главное, что сегодня я получу зарплату за отработанный месяц и наконец-то куплю маме те лекарства, что прописал целитель. Он сказал, что это последняя надежда и без этих пилюль мама не проживет и месяца. А ведь она уже неделю почти не встает, и, кажется, это самый серьезный приступ на моей памяти.

По телу расползается обоснованный страх, что я однажды вернусь, а мамы нет.

Чтобы успокоиться, касаюсь кулона на своей груди — единственная память об отце. Я его помню очень плохо, но тепло рук и забота навсегда со мной, а кулон — как якорь в моменты, когда становится тяжело.

— Ты все еще здесь? — визг Таллии заставляет меня подпрыгнуть. — Надоело работать?

Надоело. Особенно когда она на меня орет, а гости, которые считают себя хозяевами жизни, думают, что я должна быть согласна на любую работу ради лишней монеты. Будь у меня хотя бы нормальная магия, а не эти искры, я могла бы попытаться найти место получше. Но я почти пустышка. Недомаг, недочеловек.

Поставив на поднос последний напиток, я расправляю спину и, как требует хозяйка, выхожу в драконий зал.

Приходится остановиться на пару мгновений, чтобы глаза успели привыкнуть — здесь полумрак. Очень неудобно ходить и разносить, зато гостям нравится атмосфера. Тут всегда почти нет мест, несмотря на то, что Таллия дерет втридорога даже за самые простые блюда.

В самом центре зала сидит шумная компания. Трое — два парня и девушка — громко смеются и, кажется, вообще не замечают присутствия других гостей. А еще один парень как будто не участвует в этом.

Широкие плечи, платиновые длинные волосы, забранные в небрежный хвост, расслабленная поза и… взгляд. Так смотрят люди, которым не надо делать вид, что им подчиняется весь мир. Они знают, что мир принадлежит им.

“Таких надо обходить стороной”, — проносится в голове мысль как раз за мгновение до того, как наши взгляды пересекаются.

Я вздрагиваю и тут же отворачиваюсь. Но яркие голубые даже при этом тусклом свете глаза все еще стоят перед моим внутренним взором.

Понятия не имею почему, но после этого столкновения взглядов руки чуть дрожат. Концентрируюсь: не уронить, не расплескать...

Я несу заказ именно им.

— Это же просто потрясающе! — с довольной, очень жеманной улыбкой произносит девушка, цепляясь за рукав голубоглазого блондина. — Адреас завтра войдет в совет попечителей. Мой отец всегда говорил, что статус и богатство идут рука об руку.

Я едва удерживаюсь от того, чтобы не закатить глаза на этой фразе. И то, как девушка ластится к блондину, к его руке, рельеф мышц которой заметен даже под рубашкой… Стыдно должно быть!

Остается последний бокал, когда я замечаю своего фамильяра, хамелеона Ири, который с любопытством “оживает” на моей талии, где он “прикидывается” необычным поясом.

“Нет, Ири, только не сейчас!” — мысленно кричу я.

Даже дышать перестаю, а время будто замедляется, растягиваясь и позволяя считать удары сердца до неизбежного.

Иридан резко выбрасывает вперед язык и цепляет им… мошку, которая села на щеку к девушке. Та пугается, вскидывает руку, и последний бокал с напитком насыщенного бордового цвета падает на дорогущее светлое платье.

Тишина. Мгновенная, ледяная. Все взгляды прикованы к нам: ко мне, потому что я замерла, как каменная статуя, и к девушке, которая хватает воздух ртом, как выброшенная на берег рыбина.

— Ты! Неуклюжая тварь! — визг блондинки режет слух, когда она наконец находит слова.

На лице — чистейшая ярость, искажающая красивые, правильные черты лица. У меня только одна мысль: сколько удержат из моей зарплаты?

Она вцепляется своими острыми ногтями в воротник моего платья. Легкий щелчок, и старая тонкая цепочка, на которой висит мой кулон, рвется, он падает на пол и отлетает чуть в сторону. Кажется, мое сердце в этот момент останавливается.

Девушка отпускает меня, а потом заносит руку, чтобы ударить, но блондин перехватывает ее, останавливая на лету.

— Джесс, остановись! — парень, которого назвали Адреасом, поднимается из-за стола.

Он делает один небольшой шаг, что-то говорит — я не слышу что. Зато хруст, раздающийся при этом, звучит как раскат грома.

Как будто это не кулон трескается, а что-то в моей груди. На глаза наворачиваются непрошенные слезы, которые я совсем не рассчитывала показывать никогда и никому.

Адреас смотрит под ноги, затем на меня. Его взгляд не злой, но... абсолютно безразличный. Как будто он наступил на жука.

— Джесс, успокойся. Не могла ничего придумать лучше, чем ругаться с обслугой.

Он посылает мне снисходительный взгляд, который перемещается на осколки на полу.

Носком ботинка Адреас небрежно отшвыривает то, что осталось от кулона, а потом снова смотрит на меня так, будто ничего особенного не произошло. И это в тот момент, когда мне кажется, будто раздавили не кулон, а меня саму.

— А ты… Тоже успокойся. Это всего лишь кусок металла и камень, скорее всего, даже стекляшка, чтобы так из-за него переживать. Я пришлю тебе замену этой безделушке, в три раза дороже. Считай, что инцидент исчерпан.

Замену? Замену чего? Моей жизни?

— Ты… Вы… Хозяин… жизни… — я стараюсь сдержаться, понимая, что эта вся сцена и так будет мне стоить очень дорого. Непозволительно дорого. — Вы... вы думаете, что все на свете можно просто взять и заменить?!

Все внутри меня сжимается в тугой, раскаленный шар. Горечь, обида, ярость — все смешивается в один клокочущий поток. Я даже не думаю.

Меня ослепляет яркая вспышка, ладони обжигает, а когда я возвращаю возможность видеть, понимаю, что теперь мне точно конец.