Осколки верности 2: Битва за королевство

Глава 1. Бегство

Элизабет

Элизабет притаилась в тени колонны, сжимая рукоять кинжала так сильно, что пальцы онемели. Она следила за отцом уже несколько дней, высматривая момент, когда он останется один, когда его охрана ослабит бдительность, когда появится хоть малейший шанс, отправить его тёмную душу в объятия Делателя.

Но подходящий момент ускользал от неё раз за разом. Малкольм Фон Раук никогда не оставался один. Вокруг него всегда были люди. Стражники, советники, даже прислуга, мельтешившая у него под ногами. В зале совещаний он проводил время с Декером и Титом, обсуждая военные дела. В тренировочном дворе его окружали солдаты, которым он сам давал наставления. Даже ночью возле его покоев дежурили двое вооружённых воинов, сменявших друг друга в установленное время.

Она не могла подкрасться. Но дело было не только в этом. Она знала, что он услышит её. Как только она сделает шаг в его сторону, его обострённые проклятьем вампиризма чувства поймают малейший звук. Он почувствует её сердцебиение, её дыхание, даже напряжение в мышцах. Он знает что она рядом. Он не был тем человеком, которого можно было застать врасплох. Если она приблизится, он поймёт её намерения ещё до того, как она занесёт свой серебряный кинжал. Он был чудовищем.

Сердце гулко билось в груди, отдаваясь в висках. Она пыталась замедлить дыхание, приглушить страх. Он забрал её семью. Он сделал Фиону таким же монстром, как и он сам. Он лишил её брата. Она должна убить его. Но не могла.

Элизабет следила за ним каждый день, и её трясло от злобы и отчаяния. Она наблюдала, как он двигался по коридорам, где она выросла, это существо разрушившее её семью, поглотившее её отца. Как он отдавал приказы людям, которые воспитывали её, словно они всегда принадлежали ему. Как смеялся над шутками Декера, запрокидывая голову в показном веселье.

Её гнев был настолько силен, что она несколько раз чуть не выдала себя, подвергнув свою жизнь опасности. Её пальцы сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, но она не могла позволить себе сорваться. Стоило ей оказаться слишком близко, с мыслью о убийстве, её отец замирал, его движения становились более текучими. Он всегда был готов убить. Убить её, если она совершит ошибку. Иногда ей казалось что он всегда знает где она и просто играет с ней как кошка с мышью, растягивая её мучения ради своего удовольствия.

Однако самое страшное было не в нём. Самое страшное было в том, что люди, которых она знала с детства, теперь выглядели чужими. Они стояли рядом с ним, служили ему, подчинялись ему. Они принимали его таким, каким он стал.

Она следила за Титом, надеясь увидеть в нём хотя бы тень прошлого, но увиденное заставило её кровь стынуть в жилах. Она поняла, Малкольм опоил его своей кровью. Тит всегда бывший саркастичным, добрым и смешливым, превратился в исполнительного истукана смотрящего Малкольму в глаза и бегущего выполнять любой его приказ. Его воля больше не принадлежала ему. Он не был её другом. Он был его рабом.

Кому ещё она может доверять? Может быть, все кого она знала, уже не те, кем кажутся? Может быть весь её мир рухнул той ночью, когда её отец умер, уступив место чудовищу. Как давно он рушил всё что она любила?

Она почти не ела, изредка привлечённая запахом еды с кухни она могла украсть что-то из солдатского пайка. Её одержимость, подпитываемая стенами изменившегося родного дома, превращала её в призрака, единственной целью которого была месть. Забываясь беспокойным сном в тёмных, малопосещаемых комнатах, часто на каменном полу или свернувшись на пыльном ковре, она понимала, что только злость всё ещё подпитывает её силы. Никакая усталость не могла сравниться с этим кипящим внутри огнём.

***

Однажды ночью, когда усталость и гнев заставили разумную осторожность отступить, она попыталась пробраться в спальню Малкольма через окно. Она не знала спят ли вампиры, а если да, то как крепко, но её отец тем не менее каждую ночь возвращался в свою спальню, и она решила воспользоваться этим шансом.

Погода играла ей на руку, ливень заглушал звуки, уменьшал видимость и загонял стражников в помещение, заставляя их реже патрулировать крышу цитадели. Откуда Элизабет планировала спустится на верёвке к спальне Малкольма, минуя стоящую у дверей его покоев стражу. Темноту ночи периодически разрезали вспышки молний, помогая Элизабет привязывать верёвку к парапету стены. Её руки дрожали от холода, и она надеялась, что в неверном свете молний сможет завязать узел, который выдержит вес её тела.

Элизабет глубоко вдохнула, вытерла капли воды со лба и шагнула в пустоту. Верёвка натянулась, резкий рывок прошёл через её тело, чуть не вырывая из рук мокрые от дождя крупные волокна верёвки. Сердце бешено колотилось, но она заставила себя не думать об этом. Главное спуститься быстро и бесшумно.

Ливень хлестал её по лицу, превращая мир в мутную, дрожащую картину. Капли стекали по вискам, забивались за воротник, холодными пальцами пробираясь под одежду. Но Элизабет едва замечала холод. Её мысли были сосредоточены только на том, чтобы не сорваться в тёмную бездну куда она старалась не смотреть.

Когда её ноги коснулись узкого карниза под окном Малкольма, она замерла, пытаясь восстановить равновесие. Перевела дыхание, позволила дрожащим пальцам немного расслабиться. Теперь оставалось только заглянуть внутрь.

Вспышка молнии осветила комнату и Элизабет увидела его. За стеклом стояла массивная тёмная фигура, высокий, широкоплечий силуэт, отбрасывающий пугающую тень на стены. Малкольм. Он смотрел прямо на неё. Дыхание застряло в горле. Ужас пронзил её тело, сковал мышцы. На миг её пальцы разжались, и она сорвалась вниз.

Холодный воздух ударил в лицо, тело полетело в пустоту, дождь, ветер, звуки замка всё слилось воедино. Где-то над ней раздался грохот, стекло взорвалось осколками, и она увидела, как руки Малкольма сомкнулись в воздухе, там, где она была секунду назад.

Шок от падения пронзил всё её тело, но инстинкты сработали быстрее. В самый последний момент, когда мостовая приблизилась к ней на опасное расстояние, она судорожно выкинула руки вперёд, изо всех сил вцепляясь в край балкона несколькими этажами ниже. Её пальцы скользнули по мокрому камню, срывая ногти, но она смогла удержаться. Только нечеловеческая выносливость, подаренная магией усиления, позволила ей избежать смерти.