Узница императора

Глава 6

- Госпожа Пущина, следуйте за нами.

Два жандарма пришли за мной сразу после того, как я доела скудный обед.

Меня больше не подгоняли, не торопили, словно эти конвоиры были новенькими и не знали, что я покушалась на свободу царя. Теперь предстояло подкинуть дворец и погрузиться в настоящий ад. Шагая вперед, я едва могла совладать со страхом и отчаянием. Все тело мелко дрожало, ноги едва держали меня, голова кружилась от усталости. Мои руки сковали за спиной специальной золотой цепью, сдерживающей магию. Княгиня Валерия Галатова рассказывала о таких в арсенале царя, ее тоже заковывали.

От воспоминаний становилось еще тяжелее дышать.

По дороге из дворца встретились несколько гвардейцев – они смотрели на меня угрюмо, без жалости. Никто не спешил помогать хромающей девушке, идущей навстречу собственному концу.

Возле входа во дворец уже ждала карета, запряженная черными лошадями. Меня бесцеремонно втолкнули внутрь, но перед этим я успела оглянуться. Показалось, будто на одном из дворцовых балконов вижу силуэт царя… нет, это просто странные надежды. А мое сердце тем временем постепенно заполнили обреченность, уныние, разочарование судьбой. В голове беспрестанно крутились одни и те же вопросы.

Почему все закончилось именно так? Почему восстание оказалось таким неудачным? Куда уехал мой брат Иван? Ответов не было, оставалось только терпеть мучительное заключение и надеяться, что его не подвергнут тому же.

Дорога казалась нескончаемо долгой.

Прошло много времени, прежде чем ворота крепости распахнулись, впуская карету во мрачный внутренний двор.

- Приехали.

Охранник открыл дверцу кареты и грубо вытянул меня наружу.

Двери замка резко захлопнулись за спиной, и тяжелые шаги начали эхом отдаваться в каменных коридорах. Цепи сняли, но легче от этого не стало. Мрачность обстановки подавляла дух, лишала всякой надежды на освобождение. Каждое движение сопровождалось звоном оков, каждое слово охранников казалось наполненным презрением и ненавистью.

Я ожидала быть запертой в маленькой и сырой камере, но меня определили в просторную комнату. Окно маленькое, узкое, пропускало только слабый луч света, рассеивающий тьму внутри помещения. Добротная мебель, чистый пол, но постоянная изоляция от внешнего мира. Зачем? Почему меня отделили от остальных участниц женской ветви Союза? Ведь они тоже под замком… здесь… в крепости…

Время шло медленно, каждую минуту ожидания усиливая тревогу. Прошел целый день, затем еще один. Наконец, однажды вечером раздался звон ключей и щелчок отпираемого замка. Камеру осветил яркий фонарь, послышались уверенные шаги двух охранников.

- Готовьтесь, госпожа Пущина, - произнес высокий жандарм, снова заковывая мои руки золотой цепью. – Вас вызывают на допрос.

Несмотря на смирение, меня охватил ужас.

Никто другой, кроме Бенкендорфа, главы тайной полиции, не имел права вызывать заключенных так поздно. Медленно и глубоко вздохнув, я пошла вслед за конвоирами по полутемному коридору, осторожно ступая, чтобы не споткнуться на неровном полу.

Мы подошли к массивной дубовой двери с гербом империи.

Один из охранников постучал три раза.

Из-за дверей донесся низкий голос:

- Входите!

Перешагнув порог, я почувствовала, как тревога усилилась многократно.

За огромным, заваленным бумагами, папками и письмами столом, сидел светловолосый мужчина в голубом мундире, с выразительными чертами лица и проницательным взглядом светлых глаз. Это был граф Александр Христофорович Бенкендорф, человек, известный своей жестокостью и недавно титулованный за поимку бунтовщиков. Госпожа Анна Шишкина, которая некоторое время жила у нас с братом, знала об этом не понаслышке. Но говорили, что лишь она одна способна покорить его злобный нрав.

Была способна. А потом ее поймали, вместе с другими девушками.

- Присаживайтесь, госпожа Пущина, - предложил он мягко, и жестом пригласил сесть напротив себя.

Чуть согнувшись вперед от тяжести золотых цепей, я сделала несколько шагов и опустилась на краешек стула.

Граф молча изучал бумаги, перелистывая страницы, делая пометки карандашом. Атмосфера напряженности сгущалась с каждой секундой.

Наконец он поднял голову и внимательно посмотрел на меня поверх очков.

- Итак, давайте начнем нашу беседу, Елена Ивановна. Насколько я понимаю, вы утверждаете, что не имеете никаких сведений насчет планов своего брата?

Голос графа оставался ровным, но я уловила тонкую угрозу.

- Да, ваше превосходительство, - ответила я твердо, скрывая внутреннее беспокойство. – Мой брат не раскрывал своих планов, я действительно не знаю, куда он отправился.

Он откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы рук вместе, изучая выражение моего лица.

- Хорошо, - проскрежетал он, явно недовольный моим ответом. – Тогда поговорим о вашем деле.

- Вы хотите сказать – деле бунтовщиц?

- Нет, госпожа Пущина. Ваши преступления у меня в отдельной папке, - он помолчал немного, глядя на меня внимательно и холодно. – В доме вашего брата мы нашли удивительную вещицу.

Я молчала, догадываясь, о чем может идти речь, но пока не желая соглашаться или отрицать.

- Итак, вы – ведьма, - промурлыкал Бенкендорф, не отводя от меня взгляда. – Огненная. Одна из опаснейших участниц женской ветви Союза Спасения…

Тишина. Злодей любит молчать? Я сыграю с ним в ту же игру.

- Пять поджогов в столице. Нападение на Его Величество, Николая Павловича. Шестой поджог во дворце. Содействие бунтовщикам. Вы знаете, что я с вами за это сделаю?

Скрежещущий голос Александра Христофоровича Бенкендорфа гулко разнесся по просторному кабинету. От его жуткой интонации содрогнулись секретари и конвой. Все, кроме меня, молодой рыжеволосой преступницы, которая сидела на стуле в кандалах, смотрела исподлобья на графа и хищно улыбалась.

Больше не хочу быть жертвой.

Пусть мне больно и плохо, пусть я буду хромать до конца своих дней, но презрение к этим людям сбережет мой чистый разум.