Марат. Моя в наказание

Глава 1.  

— Ты думала, что от меня можно сбежать?

Голос жениха моей сестры врывается в сознание. Даже сейчас, когда я почти отрубилась, я невольно сжимаюсь в клубок от страха. Перед глазами всё плывёт, в боку пульсирует острая боль.

Я отчаянно пытаюсь собрать разбегающиеся мысли, понять, что произошло.

Я сбегала. Сбегала от своей жизни, от жестокого мужчины, который разрушил меня. Хотела начать всё заново, скрыться от позора… А получилось что? Что я доехала только до ближайшего дерева?

Антон стонет, выползая из искорёженной машины. Слышу его тяжёлое дыхание, вижу, как он с трудом двигается. Мы попали в аварию. И кажется, я ещё жива. Но интуитивно понимаю, что скоро пожалею об этом.

Звук шагов становится громче, удары ботинок о разбитое стекло заставляют моё сердце замереть от ужаса.

Я вздрагиваю, пытаюсь отодвинуться, сбежать, хоть как-то спрятаться, но тело не слушается. Оно словно парализовано. Словно я попалась в сеть к смертельно ядовитому пауку. Только мой враг куда страшнее и опаснее любого насекомого.

— Антон… — с трудом выдавливаю я из себя хриплый стон.

— Я здесь, Ярин, держись, — Антон пытается меня успокоить, его голос полон боли и отчаяния. Он старается подползти ближе, но резкий удар чьей-то ноги отбрасывает его в сторону.

— Не трогай его… — шепчу, ослабевшими руками цепляясь за разбитую дверь машины. Слёзы текут ручьём.

— Ублюдок уже сделал свою работу, — равнодушно отвечает Марат, его голос холодный как лёд. — Теперь я его уберу.

Сильная рука грубо хватает меня за плечо. Марат вытаскивает меня из искорёженной машины одним резким рывком, и стискиваю зубы оттого, что пульсирующая боль проходится по плечу, потому что моё плечо будто пронзает раскалённый штырь. И я не знаю это от аварии или я просто так остро ощущаю его прикосновение. Я пытаюсь удержаться на ногах, но ноги подгибаются, и я почти повисаю в его жестоких руках.

Я нахожусь в полнейшем шоке, не в состоянии понять, насколько сильно пострадала. Всё, о чём сейчас способна думать — это Антон. Мой единственный друг, который лежит на земле в нескольких шагах от нас, и судя по ледяному взгляду Марата, для него всё только начинается.

— Марат, не трогай… Прошу, умоляю тебя! Это всё я виновата, это моя ошибка! Он здесь ни при чём, слышишь? — взвываю, чувствуя, как паника сжимает горло до удушья.

Марат даже не смотрит в мою сторону, продолжая впиваться глазами в Антона. Его лицо искажено яростью, а я до этого момента никогда не видела его таким.

Это пугает меня до болезненных спазмов в животе, потому что перед тем, как сбежать, я слишком много наговорила ему от боли и обиды. И теперь… теперь он вполне способен убить человека, который ни в чём не виноват.

— Значит, этот ублюдок трахал и утешал тебя? — Марат произносит слова медленно и холодно, словно с каждым слогом он вбивает гвозди в крышку гроба.

Моя кровь буквально стынет в жилах от ужаса. Но прежде чем я успеваю что-то ответить, слышу голос Антона — отчётливый и вызывающий.

— Тебя это ебать не должно.

Я замираю, сердце останавливается, и ужас сковывает тело. Господи, Антон, что ты творишь? Он что, решил подписать себе смертный приговор таким способом?

Кафаров передаёт меня своему человеку. Чтобы тот меня держал, но я вырываюсь. Царапаюсь, визжу. В конечном итоге вырываюсь. Но я слишком слаба оттого, что практически ничего не ела три дня, эмоциональный стресс, и я падаю на землю, больно ударяясь коленями.

— Кто это тут осмелел? — медленно и угрожающе произносит Марат, делая шаг к моему другу.

Сначала я слышу отвратительный звук. Хлёсткий удар, от которого сердце подпрыгивает в груди, а затем раздаётся ещё один — мерзкий хруст. Что-то ломается. Антон глухо стонет, и я не выдерживаю.

— Нет! Марат, остановись! — я ползу вперёд, но после замираю на месте. Потому что вижу, как в руке Марата появляется пистолет.

Его глаза… Они другие. Чёрные, бездонные, горящие такой страшной яростью, которой я ещё никогда не видела. Это глаза не человека, а монстра, готового стереть всё на своём пути.

Я застываю в ужасе, и в этот момент понимаю: если я не остановлю его прямо сейчас, то следующая смерть будет на моих руках.

— Можешь озвучить последнее желание, — голос Марата режет воздух, словно отточенное лезвие. Внутри меня всё сжимается, скручивается от ужаса, от беспомощности.

Металлический щелчок, и он снимает пистолет с предохранителя. Время замедляется. Всё вокруг будто замирает, застывает в этой страшной точке безвозвратности.

Антон тяжело дышит, его лицо залито кровью, но глаза дерзкие, упрямые, словно он решил дразнить смерть напоследок.

— Сдохни, ублюдок, — хрипит он, и эти слова эхом отдаются в моей голове.

Сердце проваливается вниз. Нет, нет… Я не дам этому случиться.

— Нет! Марат! Остановись! — срываюсь на отчаянный крик, заставляя себя подняться. Колени дрожат, но я делаю шаг, ещё один… Нога за что-то цепляется, и я падаю, но ползу вперёд, цепляясь за каждый сантиметр земли. — Умоляю тебя, Марат! Не трогай его, пожалуйста!

Кафаров даже не смотрит на меня. Он полностью поглощён этим безумным моментом, своей местью, своей яростью. Ствол пистолета упирается в висок Антона, и картина эта, словно раскалённое железо, обжигает меня изнутри, выжигает всё живое.

— Марат, я сделаю всё, что ты захочешь! Слышишь? Всё! Только не убивай его! Он не виноват, это только моя вина, моя ошибка!

Голос срывается на визг, я задыхаюсь от слёз, от бессилия, потому что понимаю: ещё миг, и он спустит курок. И тогда Антона не будет.

— Я отвечу за всё сама, клянусь тебе! Только отпусти его, пожалуйста! Прошу тебя, умоляю…

Последние слова произношу уже шёпотом, как молитву. Кажется, это последнее, что я могу сделать. Если придётся заплатить жизнью — пусть так. Только чтобы он жил.

Я вижу, как напрягаются мышцы Кафарова. Он медленно поворачивает голову, сверлит меня ледяным, тяжёлым взглядом, от которого кровь леденеет в жилах.