Тыквенный поцелуй, или Попаданка в изгнании

Глава 1. Аромат печёной тыквы

— Мириэль нор’Фавинелл, — раздался чей-то властный, требовательный голос, и я с трудом открыла глаза. Всё тело болело, мне было холодно и мокро, даже пальцы на ногах занемели…

Пальцы? На ногах?

Я приподнялась на локтях и попыталась сфокусировать взгляд на своих ногах. Мне не показалось: я действительно их чувствовала! За два года с момента аварии всё, что у меня оставалось — это фантомные боли, но сейчас, немного пошевелившись, я определённо ощутила неприятное поскрёбывание крошечных камешков, на которых лежала. Бывало, что порой я просыпалась от чувства жжения и покалывания в ногах, но это было лишь игрой повреждённых нервов. Сейчас же я могла подтянуть к себе ноги — и покалывание усилилось, отзываясь на прилив крови.

— Мириэль нор’Фавинелл! — голос надо мной прозвучал громче и требовательнее, заставив меня вздрогнуть и обернуться.

За решёткой из толстых прутьев стоял высокий мужчина в странной одежде: на нём была шерстяная туника поверх простого кольчужного жилета. На плечах с помощью пряжек был закреплён плащ, капюшон которого частично скрывал в тени его лицо. Но в свете подрагивающего огня факела в его руке было видно, что он — простой усталый человек с густой щетиной и внимательными глазами

Я моргнула и опустила взгляд. На поясе у него висел меч в длинных ножнах, а сапоги, простые, но аккуратно скроенные, были заляпаны грязью, словно на улице только прошёл дождь.

— К тебе гости, — сказал он строго, но бесцветно, после чего отступил на шаг назад.

Я села, всё ещё с трудом веря в то, что ноги меня слушаются. Всё это можно было бы принять за сон, но мне хорошо было известно, как ощущаются сны. Даже в коме они совсем другие. И главное отличие — во сне я не могу думать, разговаривать с собой и принимать осознанные решения. Там я скорее зритель, находящийся в виртуальной реальности, но неспособный повлиять на ход событий. Но здесь, сейчас мне подчинялось не только тело, но и мысли. И потому я потрясённо шевелила кончиками оголённых пальцев на ногах, наслаждаясь даже болезненным покалыванием, которое никак не хотело уходить. И плевать было на стражника, на клетку, в которой я находилась, на холод и сырость.

Ноги меня слушались! Разве может быть что-то лучше этого?!

— Мириэль, — снова прозвучал мужской голос, но на этот раз другой. Он был более мягким, мелодичным и вкрадчивым, таким, что мурашки бежали по коже.

Я замерла, вдруг вспомнив, где слышала раньше это имя. Мириэль нор’Фавинелл — так звали одну девушку в книге, которую я читала накануне перед сном. Как раз почти дошла до финала, но уснула, не дочитав всего пары страниц. И закончила как раз на том, как эту Мириэль… мамочки! Приговорили к смертной казни!

— Ты не удостоишь меня даже взглядом? — шаги за спиной стихли, а голос замер совсем близко. Я медленно развернулась и начала неуверенно подниматься на ноги. Вопреки моим опасениям, они выдержали меня — и даже не дрожали, несмотря на иголочки, что продолжали нещадно колоть затёкшие мышцы.

Стражника рядом уже не было. Вместо него факел у решётки держал другой мужчина — я бы даже сказала, парень, чуть старше двадцати, — с очень красивым лицом. Острые скулы, широкий подбородок, чуть впалые щёки, покрытые лёгкой, едва заметной щетиной. Выразительный лоб обладал такой явственной формой, словно был вылеплен из глины, и брови только подчеркивали правильность каждой линии. Единственный штрих нарушал эту идеальность: одна из бровей была дважды пересечена короткими поперечными шрамами.

Это был принц Кассиан Рафаэль нор’Каэлларис. Без пяти минут король: в последней главе он как раз должен был принять корону, доставшуюся ему после смерти отца и старшего брата.

— Что вы здесь делаете? — хрипло спросила я. В горле саднило. Должно быть, Мириэль простыла за то время, что провела в холодном сыром подвале.

— Хотел убедиться, что всё в порядке. И пожелать тебе доброго пути на тот свет.

Я подошла к решётке и взялась за прутья, глядя прямо в глаза принца. Его брови изогнулись, словно он сам страдал от того, что был вынужден приговорить меня. Хотя в этом был смысл. Мириэль соблазнила его, используя какой-то особый приворот, а потом отравила, и если бы не его истинная — Лилит…

— Смертная казнь — не слишком ли жестокое наказание? — тихо проговорила я, отчаянно пытаясь вспомнить хоть что-то, что помогло бы мне изменить ход событий.

Принц покачал головой.

Он был воплощением аристократии: высокий, широкоплечий, с выверенной до мелочей осанкой и жестами. Но на нём была не парадная одежда, а простая тёмная рубаха под длинным плащом с гербом королевского дома. Ему не нужно было золото, чтобы внушать благоговейные чувства в своих подданных. Один его взгляд и голос заставлял всех преклонять колено.

— Знаю, вы с Лилит были близки, и она хотела бы, чтобы я пощадил тебя… но твой поступок… — он снова покачал головой, опустив взгляд к полу.

— Я стану лучше, — прошептала я, всё больше осознавая реальность и неизбежность происходящего. Вернуть себе ноги ради того, чтобы так сразу погибнуть… с этим невозможно было смириться. — Я могу драить полы, я… я могу продать свою свободу. Я готова на всё!

Наши глаза встретились. Принц Кассиан поднял руку и со странной нежностью провёл пальцами по моей щеке. Неужели… неужели между ними что-то было? В книге упоминалась попытка соблазнения, но она не должна была увенчаться успехом! Тем более она использовала приворот — принц не мог относиться к ней с таким трепетом.

— Прости, Мириэль, — голос принца стал мягким и полным горечи. — Но я должен сделать это. Ты слишком много знаешь. Ты слишком опасна.

Я растерянно покачала головой, пытаясь показать, что не понимаю, о чём речь. Сердце билось в висках, а в груди стало тесно.

Принц приблизился к решётке, и между нами осталось такое маленькое расстояние, что я почти чувствовала его дыхание, а ноздри невольно встрепенулись, улавливая лёгкий цветочный аромат.