Развод. (не) твой ребёнок от другой

Глава 1. Мила

Кажется, я впервые за последние полгода выдохнула.

На плите тихо побулькивал куриный бульон, дочкин любимый, с вермишелькой-паутинкой.

В духовке доходила запеканка с творогом, которую Руслан вяло, но регулярно просил, хотя я знала, что он скорее схватит бутерброд с колбасой, чем сядет есть нормальную еду, но я всё равно пекла, мне нравилось, по-домашнему, по-семейному уютно и полезно, чем еда на заказ.

Я вытерла руки о фартук с весёлыми пингвинами, который Руслан назвал преступлением против эстетики, и на цыпочках подошла к детской кроватке.

Лара спала.

Моя маленькая!

Год и два.

Разметала по подушке светлые, ещё по-младенчески пушистые волосёнки, приоткрыла рот и посапывала в такт тиканью часов.

Ресницы у неё были длинные, как у куклы, в Руслана, чёрные, пушистые, смешные на круглом личике.

— Ангел, — прошептала я, поправляя на ней одеяльце.

Она во сне приподняла бровки, почувствовав мою улыбку, чмокнула губками и повернулась на другой бок.

Я замерла, боясь дышать.

Потом, когда поняла, что не проснулась, позволила себе улыбнуться шире.

Вот ради этого момента я и жила.

Ради этой тишины, этого уюта, этого ощущения, что всё — правильно, всё так, как и должно быть.

Да, с Русланом не всегда было просто.

Он старше, опытнее, и когда мы начинали, мама с папой в один голос вещали: «Мила, опомнись! Ему под сорок, у него репутация не сахар, если честно. Ты же наша девочка, ты заслуживаешь…»

Дальше шёл длинный список того, чего я, по их мнению, заслуживала, и Руслан туда не вписывался категорически, ни по одному пункту.

Но я их не слушала, потому что с ним было надёжно.

Он знал, чего хотел, был сильным, со мной он был другим, ласковым, внимательным.

А потом родилась Лара и всё как-то устаканилось, родители смирились, они во внучке души не чаяли.

Руслан много работал, я сидела в декрете, мы виделись урывками, но когда виделись — мог привезти цветы просто так, мог поцеловать в затылок, когда я стояла у плиты, мог сказать: «Устала? Иди отдохни, я сам».

За окном уже начинало сереть, ноябрь, короткие дни, промозглая хмарь, зато в доме — тепло, светло, пахнет едой и детской присыпкой, идеально.

Руслан вот-вот должен был прийти с работы.

Я как раз накрывала на стол в большой кухне-гостиной, когда услышала знакомый звук открываемой входной двери, глухой щелчок замка, потом шум, возня в прихожей.

Улыбка появилась по лицу.

Я сдёрнула фартук с пингвинами, бросила его на спинку стула, поправила волосы и выбежала в прихожую, на ходу спрашивая:

— Рус, ты? Я бульон сварила, твой любимый… ну, не любимый, но очень вкусный, хорошо? Ларка спит, я такая довольная…

Я вылетела в холл и замерла на пороге, как вкопанная.

Руслан стоял посреди прихожей, ещё не сняв пальто.

Он выглядел уставшим, помятым после ночного дежурства — глаза красные, на щеках чёрная щетина, волосы взлохмачены, будто он всё время запускал в них руки.

Но дело было даже не в этом.

На руках у него сидел ребёнок, мальчик, маленький, лет двух, не больше.

В комбинезончике ядовито-зелёного цвета, из которого он уже, кажется, вырос — рукава были коротковаты, штанины тоже. На голове — такая же зелёная шапка с помпоном, съехавшая набок.

Сам он был худенький, темноволосый, с большими тёмными глазами, которые сейчас испуганно смотрели на меня, на незнакомую тётку, громко ворвавшуюся в коридор.

Мальчик обхватил Руслана за шею тонкими ручками и прижался, будто искал защиты.

Я моргнула, потом ещё раз.

Думала, показалось, или, может, я перегрелась на кухне, или у меня галлюцинации от недосыпа.

— Рус… — мой голос прозвучал сипло, я откашлялась и попыталась улыбнуться. Улыбка наверняка вышла кривой. — Ты чего… Кто это?

Руслан молчал, смотрел на меня, и в его глазах было что-то такое, отчего у меня внутри всё похолодело.

— Ты зачем ребёнка привёз? — я сделала шаг вперёд, пытаясь разрядить обстановку. — Кто-то попросил посидеть? Сослуживец? Ой, какой хорошенький! — я протянула руки к мальчику, но он ещё сильнее вжался в Руслана и тихо захныкал. — Не бойся, малыш, я добрая… — снова посмотрела на мужа. — Руслан, я не понимаю, объясни.

Он тяжело вздохнул, опустил мальчика на пол, придерживая за руку, чтобы тот не упал.

Малыш тут же вцепился в его штанину обеими руками и замер, глядя на меня снизу вверх с таким ужасом, будто я была Бабой-ягой.

— Мила, — голос Руслана был хриплым. — Я должен тебе кое-что сказать.

Он расстегнул пальто одной рукой, стряхнул его с плеч и повесил на вешалку, не глядя.

Мальчик при этом даже не шелохнулся, так и стоял, вцепившись в его ногу мёртвой хваткой.