Офлайн

1.

Анна

— Для начала нам нужно взять сливочное масло, — говорю я, открывая холодильник.

— Ой, оно уже на столе, Ань, — отвечает свекровь, нарезая грибы тонкими ломтиками. — Лучше чуть подтаявшее — так тесто будет мягче.

— Хорошо.

На кухне пахнет зеленью и специями. За окном медленно садится солнце, окрашивая в золотисто-розовые оттенки не только небо, но и всю комнату.

Где-то на заднем фоне едва слышно играет музыка, и эта идиллия рождает ощущение покоя — того самого, что я обрела, переехав к свёкрам. Пусть и временно, но для меня это стало настоящим спасением.

Здесь никто не задаёт лишних вопросов. Не копается в чувствах, не лезет с советами и не давит. И даже сама мысль о том, что к родам Паша закончит ремонт в нашей будущей квартире, которую он взял в ипотеку, и мы снова окажемся вдвоём на одной территории, вызывает во мне панику.

Я тяну с этим как могу. Уверена, Бессонов — тоже. Ремонт он делает не спеша, основательно и чаще всего сам или с друзьями.

Беременность проходит хорошо.

Я на тридцать пятой неделе, но с виду этого и не скажешь — живот аккуратный, едва заметный. Ощущения стабильные: ничего не тянет, не болит. Даже толчки — лёгкие и воздушные, почти нежные.

Это удивительно комфортное состояние позволило мне околесить почти полмира за полгода. Осень я провела в Барселоне у Пашкиной тётки. В начале зимы мы с Юлией Владимировной улетели в Стамбул на пару недель по работе. Потом была Прага, Мюнхен и короткая остановка в Вене.

Индивидуальный график обучения сыграл мне на руку — я не была привязана к расписанию и могла двигаться, как хотела.

Что-что, а обещание обеспечивать меня и будущего ребёнка Паша пока держит крепко, хотя не могу сказать, что все эти путешествия — насущная необходимость. Скорее, блажь. Но блажь осознанная, когда-то визуализированная мной как цель.

Оказывается, жизнь не заканчивается с наступлением беременности — и, надеюсь, не закончится с рождением ребёнка. Мечты можно совмещать и воплощать.

Это позволило мне спокойно принять своё новое положение — не как ограничение, а как часть жизни, в которой всё ещё есть место свободе и радости.

Я больше не боюсь стать мамой. Это слово больше не пугает и не отталкивает. Я веду дневник, чтобы помнить, как всё начиналось, и не забыть ни одной детали.

Беременность не изменила меня. Она просто добавила глубины: телу, мыслям, движениям. Всё стало чуть осознаннее и весомее. И вместе с этим пришло понимание, что мой путь никуда не исчез, он просто стал шире. Теперь нас двое, и мы идём по нему вместе.

— Форму смазать? — уточняю я у свекрови, закрывая кухонный шкаф, где хранится всякая мелочёвка.

— Конечно, — отзывается она. — Мы же не собираемся потом ковырять пирог ножом?

— Честно говоря, я вообще не уверена в этом рецепте. Первый раз пеку по нему, так что просто надеюсь, что всё выйдет.

Мы обе в прекрасном настроении. Можно сказать, что жизнь здесь напоминает проживание в высококлассном санатории. Меня никто ни к чему не принуждает — пирог с грибами, луком и сыром я решила испечь по собственной инициативе.

— А Паша такое вообще ест? — спрашиваю я, разбивая яйцо в миску.

Юлия Владимировна кивает, сдерживая лёгкую улыбку.

— Если проголодается — съест всё, не перебирая. Но мы же делаем это не для него, верно?

Щелчок входной двери звучит как раз в тот момент, когда срабатывает таймер духовки, сигнализируя о готовности пирога.

Свёкор в командировке. У него на носу выборы и все шансы стать лицом партии. В доме это воспринимается как почти решённый факт.

Юлия Владимировна идёт встречать сына, оставляя меня одну. Я слышу голоса, суету и приглушённый смех.

Внутренне напрягаюсь, потому каждая встреча с мужем — это маленькое испытание на выдержку. Мы не скандалим, не кричим и не устраиваем сцен. Всё тихо и вежливо. Почти безупречно, если не углубляться. Но натягивать на себя чужую роль порой утомительно.