Хозяйка дома с лилиями. Красильное дело Попаданки

Глава 1

— Либо ты выходишь замуж за лорда Энгри, либо я отдам твою младшую сестру ему на растерзание!

Слова опекуна хлыстом ударили по мне. Я замерла, не в силах шелохнуться, словно превратилась в ледяную статую.

Стало страшно. Безумно страшно. До липкого пота на ладонях, до противного металлического привкуса во рту, до тошнотворного кома, подступившего к горлу. И не за себя. За младшую сестру. За то, что с ней мог сотворить этот изверг, в отместку мне.

В груди что-то заледенело. Будто внутрь залили расплавленный свинец, который мгновенно остыл и сковал сердце нетающим холодом. А по шее и спине поползли болезненные мурашки. Те, которые появляются от холода.

— Вы не посмеете, дядя, — покачала я головой. Мой мозг просто отказывался принимать услышанное.

— Очень даже посмею, дорогая племянница, — зло усмехнулся он, и эта усмешка растеклась по его лицу, как масляное пятно по чистой воде.

Он медленно надвигался на меня — тяжело, неумолимо, всей своей грузной фигурой напоминая скалу, что вот-вот сокрушит хрупкую лодку.

— Но свою сестру можешь спасти только ты!

Я с горечью улыбнулась, глядя в глаза ближайшему родственнику, тому, кто должен был стать нашей защитой и опорой после того, как мы стали сиротами.

В совершенно холодные, бесчеловечные глаза. В них не было и толики сочувствия, жалости или заботы о нас.

Ну почему же именно он стал нашим опекуном? Почему корона, мудрая и справедливая корона, назначила именно его — этого чёрствого, жадного до денег и власти человека? Почему не нашлась какая-нибудь дальняя тётушка с добрым сердцем?

Ах да… Он ближайший родственник-мужчина. Преимущество всегда отдавали мужчинам.

Ужасные законы этого мира!

Я в который раз мысленно прокляла их все до единого. Здесь было два совершеннолетия.

В восемнадцать лет лорд или леди становились достаточно взрослыми, чтобы вступить в брак, родить детей, поступить в академии. Но — с унизительными оговорками.

Вступить в брак они могли только с одобрения родителей или опекунов. Или вообще обязаны были это сделать, если семья заключила договорной брак. Самостоятельно распоряжаться своей судьбой восемнадцатилетние не могли. Как и не могли заниматься финансами, подписывать контракты, распоряжаться наследством. Не было у них настоящих прав ещё.

Эти права входили в силу только с двадцати одного года. Как и возможность самостоятельно решать, за кого выходить замуж или на ком жениться.

Вот и получается ужасная дилемма. Мне оставалось ещё чуть больше двух месяцев до второго полного совершеннолетия. Но дядя всё равно не мог насильно выдать меня замуж — даже сейчас.

Спасибо большое отцу. Он прекрасно понимал, что легко лорд Энгри не отступится от того, чтобы обладать мной. А папа был боевым магом, и работа его была подвержена рискам. Он понимал, что может не вернуться с очередного задания.

Думаю, именно из-за этого он, как глава семейства и мой отец, даровал мне документально подтверждённое право самостоятельно выбрать мужа — в любом возрасте, не дожидаясь двадцати одного года. Этот документ хранился в моём секретере под магической печатью, и дядя не мог его уничтожить или подделать.

Если бы не этот документ с отцовской подписью и родовой печатью, меня бы уже давно отдали садисту.

А вот то, что могут отдать его младшую дочь, папа, видимо, не подумал.

Эльзе недавно исполнилось восемнадцать, и у неё не было защитного документа. И алчный дядюшка действительно мог отдать её лорду Энгри.

— Лорд Энгри — отличная партия, Луиза. Хватит уже играть недотрогу и неженку. — Голос дядюшки сочился осуждением, словно я была капризным ребёнком, отказавшимся от дорогой игрушки. — Он богат, знатен и имеет значительный вес в обществе. О таком муже мечтают все юные леди, а ты смеешь воротить нос. Ты что, думаешь, что ты лучше всех?

Он эту песню пел уже не в первый раз. И да, расписывал всё верно. Разве что забывал о той маленькой, но чудовищной детали: этот самый уважаемый всеми лорд славился излишней жестокостью.

Ходили разные слухи про него, тёмные и липкие, как паутина в заброшенном подвале. Но все они сходились в одном: лорд Энгри был практически садистом. Любил причинять боль.

Лорд Энгри любил совсем юных и хрупких девушек.

Очень любил. Особенно их ломать.

Это, конечно, могли быть просто сплетни — в свете всегда любили перемывать косточки тем, кто выделялся. Но… я знала его уже два года. Лично. Видела вблизи, общалась на балах и приёмах. И за это время моё личное мнение о нём сложилось довольно однозначное. Я видела жестокость в его глазах — ту самую, от которой кровь стынет в жилах. Замечала, как он на меня смотрел: как голодный волк на беззащитную лань. И помнила, как каждый раз от его взглядов у меня по спине полз липкий, леденящий ужас.

Наверное, именно это чувствует та несчастная дичь, которая попала в поле зрения хищника.

Лорд Энгри переехал именно два года назад на нашу улицу. Практически по соседству с нами обосновался — в старом особняке, который спешно отремонтировали к его приезду. И тогда он сразу приметил меня. Ходил к моему отцу, просил моей руки с пугающим упорством фанатика, но папа ему из раза в раз отказывал — вежливо, но твёрдо. Несмотря ни на какие предлагаемые деньги, земли или иные возможные оказанные преференции в особо важных кругах.