Дея. Последняя луна

Глава 1

Услыхав приближающийся с перелеска волчий вой, я замерла. Бежать было некуда, да и негоже бояться той, кого всякая травинка за свою почитала. Вот только страх-то не выбирает, к кому приходить.

Я сжала корзинку с лесной земляникой, будто стараясь от нее силы набраться, огляделась. Там, за перелеском, моя деревня, да добежать не успею. Может, затаиться, авось мимо пробегут? Или не пробегут?

Отыскала я куст попышнее, прыгнула за него как заяц, замерла. Боязно было, аж жуть! Особенно когда на полянку волк выбрался. Был он крупным, серебристым и сильным, да только дышал неровно, двигался, припадая на переднюю лапу. Неужто он выл?

В тот же миг за березами показались еще не меньше дюжины его собратьев. Хотя, пожалуй, нет, не заодно они с серебристым волком были: мало того, что окрасом были непривычно черные, так еще и оскалились, вожак рыкнул, предупреждая, а серебристый оскалился в ответ, обнажив крепкие клыки.

Вот говорила мне матушка, видишь двуликих – беги, без оглядки беги. А я, глупая, прятаться вздумала. Теперь только и просить, чтоб не заметили, а после – нестись в деревушку со всех ног.

Волкам до меня никакого дела не было, все их внимание занимал серебристый чужак. Они ходили вокруг него, отчего-то не решаясь приблизиться, хоть некоторые и были крупней. Ох, матушка земля, сбереги!

В следующий миг первый смельчак бросился в бой. А через пару вздохов по поляне и вовсе катался клубок рычащих и кусающихся зверей. Коли не видела бы я на груди у каждого особое белое пятно, подумала бы, что и впрямь волки. А эти нет, под волчьей шкурой где-то глубоко металась человеческая душа…

- Матушка земля, сбереги, - зашептала я, больше не боясь, что меня услышат.

Пусть слух волчий и был чутким, да только кто ж бабу в пылу драки-то слушать будет. Вот и мне свезло, не приметили. А я все шептала, призывая ветры буйные, землю могучую, корни цепкие.

Вскоре взвилась земля, откликнулась на мой зов, разбрасывая черные туловища по поляне, безжалостно хлестая их вырывающимися прямо из-под земли корнями и ветками. Вожак, получивший знатную оплеуху, заскулил, бросил взгляд в мою сторону и оскалился. Неужто учуял?

- Матушка земля… - отчаянно бормотала я. – Защити дитя свое…

Вдруг на поляну налетел ветер, да такой, что рвал кусты с корнем, только мой один и оставив. Черным волкам ничего не оставалось, как сбежать: никому не улыбалось попасть к святым духам в немилость. На поляне остался лишь серебристый, да и то лишь потому, что вряд ли он теперь смог бы хоть шаг ступить.

Все, на что был способен израненный зверь – лежать на боку, хрипло выдыхая воздух. А на груди его зияла огромная рваная рана. Впрочем, остальное тело было ничуть не лучше, подрали его знатно.

Уж не знаю, зачем, я поползла к чужаку. То ли любопытство гнало, то ли чуйка какая, сейчас уж и не сказать. А он…

Выдохнул хрипло в последний раз и обернулся. На поляне лежал, растрепав спутанные волосы, молодой мужчина.