Противопоказаний нет!

Глава 1

— То, что случилось между нами, никогда не должно было случиться. — Голос Демьяна звучит глухо, будто он сам себя хоронит.

— Пожалуйста… не говори так. — Мольба срывается с моих губ. Это даже не просьба, а крик о пощаде. — Ты специально так говоришь.

— Нет. Это была ошибка, Ульяна. — Он не смотрит на меня, бросая слова в воздух между нами. — И больше она не повторится.

Каждое слово бьёт, как пощёчина.

— Что? — Мой голос ломается. — Ошибка?

Глаза предательски щиплет, будто в них насыпали мелкой соли. Но та физическая боль, которую я испытала, была в тысячу раз легче, чем слышать, как он называет это ошибкой.

— Да, — отрезает Демьян, и красивое лицо перекашивает такая злая гримаса, будто он меня ненавидит.

Только я не понимаю за что.

Внутри меня всё кричит.

Я хочу к нему прикоснуться. Просто коснуться, чтобы заставить его замолчать, остановиться, заставить почувствовать, что я здесь.

Дрожащие пальцы тянутся к нему, медленно, глупо, безнадёжно.

Он перехватывает мою руку на полпути.

И сжимает.

Не больно. Хуже. Безжалостно. Так, чтобы я поняла: между нами больше ничего не будет.

Качаю головой. Я не верю. Не хочу. Не могу. Смотрю в его глаза, пытаясь прочесть в них ответ. Но кроме злой безысходности не вижу ничего.

— Почему? — шепчу истерзанными губами, которые он так жадно целовал. Грубо, до боли, словно это последние поцелуи в его жизни.

— Я завтра улетаю. — Вонзает в сердце нож.

И всё? Какая глупость!

— Я буду ждать тебя.

Я хочу верить, что в следующий раз у нас всё будет по-другому. Но вера утекает, как вода сквозь пальцы, потому что лицо Демьяна остаётся каменным.

— Нет.

— Почему?

Демьян отвечает не сразу. И эта пауза хуже любой пытки.

— Я уезжаю не один.

Мир не рушится после этих слов. Он просто... замирает. Как стоп-кадр в недогруженном видео: крупно, мутно, и непонятно — это уже конец или сбой.

Я слышу, как бьётся моё глупое сердце. И понимаю, что оно бьётся зря.

— Ты лжёшь, — выдыхаю между всхлипами.

— Нет.

— Ты просто трус, Демьян. Тебе легче придумать какую-то бабу, чтобы я только ушла?

Он хватает меня за плечи.

— Не смей так говорить! — Встряхивает как куклу.

— Почему? Боишься, что я поверю в твою ложь?

— Это не ложь, Ульяна.

Самая настоящая ложь. Ведь я вижу, как его тянет ко мне. Тянет с такой силой, что он сам себя боится. Не говоря уже про то, когда он накинулся на меня, как зверь, голодный, дикий, забывший про всё на свете.

— А что тогда? — требую ответа.

— Она моя жена.

Я слышу слова, но мозг отказывается их собирать в предложение.

Жена.

У него есть жена.

Пол под ногами не просто уходит — он разверзается. С треском. С грохотом.

В груди так холодно, будто сердце остановилось. Я лечу в чёрную пустоту, и где-то на дне этой пропасти меня ждёт осознание: он принадлежит другой.

Всегда принадлежал.

— Жена, — повторяю эхом, и это слово обжигает рот. — Значит... она ждёт тебя дома?

— Да.

То, с каким спокойствием Демьян это произносит, заставляет меня задохнуться.

Хватаю ртом воздух, но его нет.

Пропасть поглотила всё: кислород, мысли, остатки достоинства.

— Ясно, — говорю. И это «ясно» стоит мне всех криков, которые готовы вырваться из груди.

Аристов ждёт моей истерики, что я стану его обвинять, называть последними словами.

Но её не будет.

Я сама пришла к нему. Сама заставила быть со мной. Сама вцепилась в него, когда нужно было бежать.

Некого винить.

Молча собираю свои вещи, одеваюсь. Пальцы не слушаются, и я дважды промахиваюсь пуговицей мимо петли. Наконец, застёгиваю и выхожу в прихожую.

— Ульяна, — голос Демьян останавливает меня уже у двери. — Тебе нужно сходить к гинекологу.

Сжимаю челюсть до скрипа зубов.

— Я разберусь, — бросаю, не оборачиваясь, открываю замок и ухожу.

Я не плачу. И это самое страшное.