Двуликий бог, или Рабыня Огненного

Глава 1

Я помню нашу первую встречу.

Над Асга́рдом сияло солнце. Страна богов – моя родина – находилась высоко над облаками и день ото дня озарялась благоговейными лучами сияющей Соль, что верной рукой управляла своей колесницей, даря свет всем девяти мирам. Так было почти всегда.

Но если светло-лазурные небеса поглощали тёмные тучи, это считалось дурным предзнаменованием и сулило беду вплоть до гибели одного из богов или всех нас, когда настанет страшный час Рагнарёка.

А пока жизнь асов, в том числе и моя, была безмятежна.

День стоял чудесный – тёплый, ясный, свежий. Дул лёгкий ветерок, лаская кожу, и повсюду пахло душистой медовой росой.

С самого утра асы и ваны пребывали в большом возбуждении: в чертогах О́дина готовился грандиозный пир в честь очередной блестящей победы Тора над великанами Йо́тунхейма, посягнувшими на цветущую обитель богов.

Старший сын Всеотца возвращался в город, чтобы склонить голову перед мудрейшим прародителем, увидеть прекрасную златовласую Сив, отпраздновать громкий успех, а затем вновь с одержимостью ринуться в бой.

Тор редко задерживался в Асгарде дольше, чем на два-три дня. Мои юные сверстницы лишь вздыхали по нему, поскольку своё храброе сердце рыжебородый ас отдал красавице Сив, но я не разделяла чужого восхищения.

Вне всякого сомнения, Тор вызывал уважение.

Он великий герой и самоотверженный воин, посвятивший жизнь защите Асгарда и его обитателей от великанов, он сильнейший из асов и всё же…

Сын всевидящего Одина был прозрачен, словно горный ручей, прост, прозаичен. То немногое, что происходило в его крепкой голове, читалось и на лице. В нём не находилось ничего, кроме силы да молодецкой удали.

И пока окружающие ликовали и славили возвращение Тора, моё сердце замирало от другого события. Ведь не один бог грома в тот день вошёл в Асгард. После трёх лет странствий и жизни в стране великанов под кров размашистой кроны Иггдрасиля возвращался бог огня – лукавый двуликий Ло́ки.

Это имя бывало на слуху едва ли реже, чем имя всеми любимого Тора.

Его многие месяцы не видали в нашей стране, но асы по сей день вспоминали коварные проделки, вносившие суматоху в размеренную и, признаться, порой невыносимо скучную жизнь богов.

На преданиях о мудрости Локи я выросла. Из года в год я не переставала удивляться хитроумию и ловкости бога зла.

Бога зла…

Лишь теперь, результатом множества долгих лет и сложных жизненных перипетий явилось роковое прозвище, но во времена моей юности, когда моя история только начиналась, ещё никто не называл им пламенного бога.

Тогда всё было иначе.

Моя мать – кроткая богиня На́нна – случалось, негодовала, как я смею дивиться и смеяться ужасным выходкам жестокого шута Локи!.. А я знала в глубине души, что где зло, там и добро, где проступок, там и искупление.

Я слушала многочисленные рассказы и понимала, что ни разу бог огня не совершил проделки, которую сам бы не исправил, не спас положение, иногда даже ценой собственных страданий.

Кто из богов Асгарда сумел бы пойти на столь смелые и безрассудные поступки, пожертвовав чинностью, но войдя в историю?

Нет, я росла совсем не похожей на своих родителей. Дочь Ба́льдра – бога света и весны – и На́нны – богини смирения и покорного нрава – я, не осознавая, тянулась к тёмному, неизведанному и непонятному.

И хотя я выглядела благочестивым, любезным и ласковым ребёнком, соблюдала традиции, уважала старших асов и старалась не огорчать родителей, внутри я чувствовала себя другой.

Я ещё не догадывалась, что уже шла по пути, с которого не сумела бы сойти, даже если бы очень захотела – меня вела судьба, спрядённая но́рнами.

От отца и матери я взяла лучшее: была светла, миловидна и добра. Отличалась покладистым характером, верностью и открытым сердцем.

В силу возраста я была наивна и легковерна, но юность прощала мне эту слабость. Я могла бы выйти замуж за уважаемого и праведного бога и прожить отведённый срок в тишине и чинности, как другие аси́ньи, но…

В тот судьбоносный день в Асгард возвратился Локи.

Никто не видел, как бог огня подступал к городу, как прошёл он по радужному мосту Биврёсту, как приветствовал его Хеймда́лль.

Страж единственного пути в обитель богов по молодости был приветлив, и асы частенько задерживались, чтобы побеседовать с ним, но не Локи. Небожители не знали, за что лукавый бог недолюбливал хранителя Биврёста, однако считалось редкостью, чтобы он обмолвился хоть словом с добродушным асом.

В чертогах Одина – Вальха́лле – гремел пир, рекой лилась брага и крепкий мёд, и высшие боги во главе с Всеотцом собрались восславить Тора-громовержца.

Между столами с легкостью и грацией скользили красивые и сильные девы-вальки́рии – верные прислужницы мудрейшего из богов.

Дворец украшало много золота, ослепительно сиявшего в ярком свете Соль, проникавшем в зал сквозь высокие оконные проёмы, и в самом воздухе, казалось, кружились золотые крупинки.

Зал торжества был пышен, богат, огромен, но я отчего-то задыхалась в нём, и сгущающийся запах потных мужских тел и хмеля усиливал желание пройтись по галереям, подышать горной свежестью и побыть, наконец, в тишине наедине с собой.

Арочный свод казался невесомым, а аромат цветущих садов кружил голову. В тот миг я настолько погрузилась в себя, что позабыла причину любопытства, которое привело меня во дворец Одина.

Однако провидение не забыло о ней.

Кто-то грубо толкнул меня плечом, проходя мимо, и движение оказалось такой силы, что меня бросило в сторону, едва не перекинув через заграждение.

Оправившись и вскинув голову, я в первый раз увидела его. И пусть незнакомец стоял ко мне спиной, ошибки быть не могло: высокий, широкоплечий, с копной огненно-рыжих волнистых волос и пронзительным взглядом. Задержавшись на мгновение, Локи высокомерно посмотрел на меня из-за плеча.

– Чего ты вертишься под ногами бога? – с гневом спросил он, видно, приняв меня за валькирию или служанку.