Развод. Любовница на Новый Год

Глава 1. Начало конца

— Антон, ты мне изменяешь с Варей? — спрашиваю спокойно.
Спокойно… хотя внутри меня разрывает гнев так, что пальцы хочется согнуть в кулаки и чем-нибудь швырнуть.

Он даже не сразу понимает, что это ему вопрос. Отрывается от телефона, смотрит так, будто я помешала ему спасать мир.

— Тань, что за бред ты несёшь?

Ага. Поехали по классике:

«Бред», «ты всё придумала», «тебе показалось».
Следующий пункт обычно — «ты устала».

— Конечно, бред, — киваю. — Такой же бред, как и следы её помады в твоей машине.

Он моргает.

Это всегда выдаёт. Не слова, не оправдания — один нервный миг моргания.

— И такой же бред, как то, что она спокойно ходит по офису в твоей рубашке, — добавляю.

Пауза.

Глубокая, тяжёлая.

Антон поднимает на меня свой звериный взгляд, челюсть напрягается:
— Ты вечно занята, Таня. — Голос резкий, он почти рычит. — А у Вари хотя бы находится время поддержать меня в трудные дни.

Поддержать.

Вот это слово — как пощёчина.

— Поддержать? — переспросила я тихо.

— Да. Она… — он делает вдох, будто ищет оправдание получше. — Она слышит меня. Она рядом. Она умеет меня поддерживать.

— Ртом? — спрашиваю резко.

Его взгляд дёргается в сторону. Всё.

Этот жест честнее любого «да».

В горле встаёт ком, но я его проглатываю. Я точно не дам ни одной слезы при нём.

Хотеть плакать — это одно. Плакать перед мужиком, который тебя предал — нет, спасибо.

— Потрясающе, — говорю я. — Пятнадцать лет брака. Я тяну дом, детей, твой долбаный бизнес, а ты вместо «спасибо» решил, что тебе нужна… оральная поддержка.

— Ты перегибаешь, — отрезает он. — Всё не так, как ты думаешь.

— Угу, — хмыкаю. — Расскажи мне, как всё на самом деле. Это была помада твоей матери в машине? Твоя рубашка сама запрыгнула на Варю? Или Варя споткнулась и случайно упала тебе… на трудные дни?

Он вскипает:
— Хватит! Ты сейчас специально всё утрируешь!

— А ты специально мне изменяешь или просто так получилось? — не отступаю.

Он отходит к столу, опирается руками, будто ему реально тяжело.

Бедный, бедный мужчина. Устал. Ему тяжело.

Так тяжело, что он не нашёл ничего лучше, чем завести себе копию жены, только помоложе и с губами побольше.

— Таня, я… — он делает вид, что подбирает слова. — Я был в стрессе. У меня проблемы с объектами, с налоговой, с партнёрами. Ты сама знаешь. Ты постоянно занята, ты холодная.

А вот и «ты сама виновата». Я почти аплодирую внутренне за столь базовую отговорку.

— То есть, — уточняю спокойно, — пока я работаю, помогаю тебе, ты чувствуешь себя одиноким и решаешь это тем, что ложишься под Варю?

— Не «под», а…

— А как, Антон? На бок? На четвереньках? — усмехаюсь. — Раз уж мы тут честно разговариваем.

— Ты несёшь чушь! — взрывается он. — Ты вообще себя слышишь?

— Очень хорошо слышу, — отвечаю. — И тебя слышу тоже. Ты признался, если что. «Она поддерживает меня». Вариантов немного.

Он машет рукой:
— Между нами давно всё не так. Ты сама это знаешь.

— Между нами давно всё не так, — повторяю. — Но почему-то додуматься поговорить, пойти к психологу, взять отпуск ты не смог. Зато додумался завести себе любовницу. Молодец. Додумался. Аплодирую стоя.

В этот момент я действительно встаю.

Не потому, что хочу уйти, а потому что сидеть уже физически больно.

— Куда ты? — напрягается он.

— Просто постоять хочу, можно? Челюсть у тебя дрожит, Антон. Смотри, зубы не вывали.

Он делает шаг ко мне.

— Таня, ну давай нормально поговорим…

— Мы сейчас как раз нормально говорим, — перебиваю. — Ты мне изменяешь, а я спрашиваю — зачем.

Антон отворачивается. Его всегда бесило, когда я говорю прямо.

Ему нужны были аккуратные намёки, недосказанности, «дорогой, мне кажется».

Только мне больше не «кажется». Я уверена.

— Я не хотел, чтобы всё так вышло, — бурчит он. — Оно… само.

— Само? — я фыркаю. — Антон, ты взрослый мужик. Оно «само» — это когда носки под кровать падают. А когда ты расстёгиваешь брюки перед другой женщиной — это уже осознанный выбор.

Он резко оборачивается:
— Да что ты вообще знаешь о моих выборах?

— Достаточно, чтобы сделать свой, — отвечаю. Голос вдруг становится ровным, как сталь. Даже самой становится немного страшно.

Он хмыкает:
— Куда ты денешься? У тебя всё тут. Дом, вещи, твоя привычная жизнь. Новый год через неделю. Дети. Родители приедут. Ты же не будешь устраивать цирк?

Меня подкидывает от его уверенности.

Ах вот оно как. Он правда думает, что я проглочу? Потому что удобно.

— Смотри, как заговорил, — усмехаюсь. — Цирк, говоришь… По-моему, цирк — это когда твоя любовница разгуливает в твоей рубашке по твоему офису.

— Я не собираюсь обсуждать Варю с тобой, — раздражённо бросает он.

— А зря, — спокойно отвечаю. — Потому что это теперь не просто Варя, Антон. Это твоя новая жизнь. И если ты её выбрал — будь добр, скажи это вслух.

Он сжимает кулаки.

— Я ничего не выбирал.

— Нет, ты выбирал, — качаю головой. — Каждый раз, когда закрывал от меня телефон. Каждый раз, когда позволял ей «поддерживать тебя в трудные дни». Но я вижу, что ты просто хочешь и меня, и её. А я так не играю.

Внутри всё сжимается, но я стою ровно.

Было бы проще сейчас закричать, разреветься, устроить истерику с швырянием тарелок.

Но я не та женщина.

Я — та, которая молча собирает чемодан. И уходит.

— Таня, ну не драматизируй, — он пытается перейти на мягкий тон, не меняя пластинку. — Давай всё обдумаем. Новый год на носу, гости, планы. Мы взрослые люди…

— Взрослые люди не изменяют, прикрываясь «стрессом», — отрезаю. — Взрослые люди сказали бы: «Мне плохо, давай что-то менять». Но ты выбрал по-тихому завести себе молодую дублёршу жены. Без меня.

Антон хмурится:
— Что ты имеешь в виду?