18 этаж плюс

Глава 5. Парадоксы времени

В это же время в лаборатории 18 этажа

Пока Ник в образе Джеймса носился по виртуальному институту, в поисках Элис, Джеймс и Алекс наблюдали за тем, как одна из копий Эн помогла  Элис скрыться  в своей комнате. Конечно, наблюдатели могли последовать за беглянками и туда, однако,  Джеймсу не хотелось чтобы Алекс узнал о его тайных пристрастиях, поэтому отошел к окну и заговорил с ним оттуда. Точно рассчитав, что для поддержания диалога инженеру придется оторваться от приборов и развернется к нему лицом. Так и произошло. 

— Алекс, а тебе никогда не посещала мысль, что мы сами, все наше человечество это такой же восемнадцатый этаж плюс, как наш? Что мы сами являемся плодами чьей то фантазии, экспериментом загадочных гуманоидов с определенной цикличностью погружающихся в капсулы и пробуждающихся в наших телах.

—  Нет, Джеймс, не думаю, что такое возможно. Во-первых эти ваши гуманоиды должны были бы что-то помнить о том мире, откуда они входят, в во-вторых, на нашем этаже полно вещей, способных выдать свое происхождение, а в реальном я пока не смог найти ни одного доказательства. 
.     
—  И с тобой может не согласится огромное количество людей  своими  глазами видевших необъяснимые вещи. А на счет того, что должны помнить свой мир, так мы же сами блокируем память нашим копиям, записываем им ложные воспоминания, вкладываем идеи. Пройдет еще пол года и аналогичным образом мы сможем воздействовать не только на копии, но и на тех, кто просто заходит на наш этаж. А на счет нестыковок, единственное, что нас может выдать вот это, —  и Джеймс указал на вид из окна. 

—  Да, окна - это действительно большая беда, но я над этим работаю. Виды из окон виртуального института сейчас просто транслируются прямо из реальных окон. Но через некоторое время у каждого из них будет индивидуальная память завязанная на внутренние часы наших копий.

—  Да, эта Вэн оказалась очень умной девочкой. Кстати, как там обстоят дела с перехватом ее сообщений, отправляемых на ее внешний дневник?

—  Да пока никак, код этого дневника оказался таким хитрым, что у меня даже не получается его локализовать, чтобы изучить. Словно у нее с собой не наш с вами смартфон, а хакерская штучка, способная мыслить и существовать в коде самостоятельно. 

—  Да, что ты Алекс такое выдумываешь? Откуда на нашем “корабле” взяться вредителю? Все наши “гребцы” это же переделанные мы сами. Каждая из ваших, моих и копий Ника абсолютно лояльны, они убеждены, что живут в том мире словно в раю и ни за что не согласятся вернуться обратно.

—  Это да, но вдруг они узнают о том, что в том мире не один Джеймс, а что их более полусотни?

—  Даже если и узнают. Они же не стареют, существуют, наслаждаясь жизнью о которой мы здесь можем только мечтать. Так, что не думай об этом сам, а поручи разобраться с загадочным смартфоном одной из копий Ника, ну или моей. А еще лучше, закинь задачу в CRM, пусть сами решают.

—  Хорошо, сейчас посмотрим, кто за нее возьмется. —  Алекс вернулся к своему экрану, вызвал панель управления задачами и написал название задачи, выставив высокий уровень конфиденциальности. А это означало, что в виртуальном мире эта задача попадется на глаза только тем копиям сотрудников, которые осознают, что находятся в виртуальном пространстве и являются лишь копиями оригинала. И таких сотрудников там было немало. 

На виртуальном восемнадцатом этаже плюс находилось более сорока копий Джеймса, тридцати Алекса и десяток Ников. Все эти копии были уверены, что параллельно с ними трудится весь коллектив института, что копии девушек, появляющиеся на виртуальном этаже добровольно решили отсканировать себя, дабы, как и они сами, обрести вечную молодость, работоспособность, жизнь и наслаждения.

С последним выходили некоторые накладки. Пробуждаясь первоначально все копии имели все характеристика оригинала. Его стремление развиваться, двигать науку, изобретать, менять мир вокруг. Но постепенно, эти желания уходили на второй план, а на первый выходили всевозможные наслаждения и развлечения. И вместо работы копии ученых пускались, как это называется, “во все тяжкие”. Через некоторое время запой удовольствий сменялся рабочим настроением, а затем снова виртуальные ученые переключались в стадию отдыха и наслаждений. В виртуальном мире закатывались грандиозные праздники, вечеринки и просто создавались увеселительные места, что вело к увеличению энергозатрат реального института. Свободные вычислительные мощности быстро заканчивались и подобное веселье ставило под угрозу развитие проекта в целом. 
Однако Алекс, предложил гениальный выход из сложившейся ситуации. Он предложил внести изменения в виртуальные копии, добавив их сущностям корректор тактовых восприятий времени. 

Благодаря такому корректору время для подопытных начинало то ускоряется, то замедляется в зависимости от того, чем те были заняты. Когда копии занимаются делом их тактовая частота повышается, на обработку мысленных процессов выделяется больше ресурсов, но как только виртуальный гений начинает отдыхать и расслабляться, его “часики” расслабляются вместе с ним. 

По заверению Алекса, никто из виртуальных копий заподозрить ничего не может. Как он объяснил, в реальном мире существует полная аналогия подобному. Отпуска, игры, различные развлечения и в нашем мире проносятся мимо с невероятной скоростью, подобно японским скоростным поездам, в тоже время, работа или совещание могут тянуться так медленно, словно бесконечный товарняк проезжает мимо заброшенного переезда.

С ним согласились. С тех пор все в виртуальном институте обитают в индивидуальной временной зоне с индивидуальной частотой. Регулирует эту частоту специальная программа и стоит только задуматься кому-то об отдыхе, программа начинает корректировать его внутренние часы, перераспределяя вычислительные мощности.
Но и такой подход  не оказался панацеей. Когда желание отдыхать и веселится у первых виртуальных обитателей переросло в постоянную потребность, их пришлось отключать и архивировать одного за другим, а накопленные знания выделять из их памяти и внедрять новым, еще не совращенным копиям.