А ну, иди сюда, Петров!

Размер шрифта: - +

Глава 6. Френдзона, танцы и выводы

— Как–то неловко вышло. Наверное, все эти команды: целуйтесь, наклоняйтесь, станьте так, нагнитесь эдак — не для нас, да? — озвучил в виде вопроса возникшую проблему Измайлов.

Я же сидела истуканом в своём кресле и думала, чего мне, козе придирчивой, надо. Ещё несколько дней назад я всерьёз размышляла, что мне подойдёт практически любой более–менее привлекательный мужчина, главное — выйти замуж, забеременеть и потом, если любовь–морковь не выйдет, можно махать возлюбленному ручкой и жить дальше. А что в итоге? Сорванное по моей же вине свидание.

А ведь Сергей расстарался. Придумал нечто действительно необычное, романтичное, интересное.

Я вспомнила фильм «О чём говорят мужчины» и представила, по совету одного из героев, что ко мне пришли фашисты и спросили: «Что мешает вашим отношениям с Измайловым Сергеем, Эльвира? Если скажешь правду, мы тебя отпустим. А нет — расстреляем».

И что же? Мысли бешеными блошками скакали в голове и не желали укладываться в ряд, поддаваться анализу. Фашисты хмурились, я переживала, что расстрел не за горами, и вдруг — о чудо! — пришло осознание.

Гаденькое слово «френдзона» вылезло из–под груды вариантов, взобралось на вершину и, гордо притопнув ножкой, водрузило свой флаг.

«Грязное знамя грязного дела», — почему–то всплыла фраза из произведения Фазиля Искандера.

Френдзона — столь же неприятная штука, притом не суть важно, с какой ты стороны, ты любишь или тебя любят.

Мы с Измайловым были именно в таком положении со школы. И если я не замечала этого тогда, то сейчас, по прошествии стольких лет и после его откровений, осознала со всей неизбежностью. Вот, что мешало сейчас выстроить отношения.

Только вот вопрос, а так ли заинтересован во мне Измайлов или вся сегодняшняя романтика, цветы, сапы, комплименты, милые разговорчики про свадьбу и детей — это жестокая месть за моё прошлое безразличие? Влюбить и бросить — почти доисторический метод.

Казалось бы, взрослый, состоявшийся мужчина не должен так себя вести, слишком по–детски, слишком глупо, но сколько примеров из жизни, фильмов, книг… Не счесть!

— Видимо, да, — я постаралась вежливо поддержать разговор, но голос дрогнул. Подозрения во мне лишь крепли, и я расстраивалась всё сильнее и сильнее. И разочаровывалась.

— Эль, ты чего?

— Ничего, всё в порядке.

— Эль, не грузись. Ну, немного не вышло. С кем не бывает? Не так просто возродить отношения спустя годы. По сути, мы изменились, стали совсем другими людьми, отдалились. При этом пытаемся вести себя, как старые–добрые знакомые. Правда, ты по–прежнему меня динамишь.

— А что, я должна после первого же свидания прыгнуть к тебе в койку? — недовольно буркнула я.

— Сама придумала — сама обиделась, да, Эля? — ухмыльнулся Измайлов добродушно. — Как это по–женски. Я имел в виду другое. Ты всё так же видишь во мне только друга.

— Потому что только друзья вправе расспрашивать, откуда у меня четвёртый размер и раздавать советы, как мне, взрослой женщине, себя вести.

— Ладно, я понял. Давай так: будем встречаться не как мужчина и женщина, а как друзья. Может, пройдёт время и ты передумаешь. Увидишь–таки во мне мужчину, а не прыщавого задрота.

— Фу, Измайлов! — возмутилась я всерьёз. — Нельзя так говорить!

— Да ладно. Я таким и был в твоих глазах. У тебя пока две картинки не складываются, — рассмеялся он. — Не будем гнать лошадей, будем дружить.

— А ты сможешь?

— А что мне остаётся? Ты же ко мне совсем ровно дышишь. Ну, кроме случая на кухне. Так что, если долго будешь думать, может, совращу тебя и дело с концом! — пошутил мужчина, но прозвучало это отчего–то серьёзно.

— То есть, мы не встречаемся, мы друзья. И мы можем встречаться с другими мужчинами и женщинами? — уточнила я.

— Ну, если ты настаиваешь, — сделал реверанс в мой адрес Измайлов. — Я привык к регулярному сексу и ждать три года, когда ты созреешь, не смогу. Может, ты будешь думать три года, но в моей постели? А там, глядишь, забеременеешь, и думать не придётся…

— Облезешь неровным слоем, — буркнула я, нахохлившись как воробей. И так и просидела до самого дома.

Когда машина припарковалась у подъезда, первым делом я увидела лицо Лидии Ивановны, точащее из открытого окна. Ждёт, прямо–таки испереживалась вся за мою невинность.

«Ну, будет тебе, клюшка старая, представление!» — зло подумала я про себя. Как же достали все эти соглядатаи! Не подъезд, а филиал ада!

Краем мысли я осознала, что злилась не на Лидочку, а на себя, но сейчас ярость клокотала и требовала выхода.

Я выскочила из машины, не дожидаясь, когда галантный кавалер Измайлов откроет мне дверь. Он не успел буквально на доли секунды. Я же приблизилась к нему первой, привстала на цыпочки, прошептала театральным шёпотом, чтобы услышали все, кому не спится: «Это было незабываемо!», и впилась в его рот сумасшедшим поцелуем, вымещая весь тот взрывной коктейль эмоций и чувств, что сейчас испытывала.

Голова отключилась почти сразу. Какая Лидия Ивановна? Какие наблюдатели? Тут вспомнить бы, как тебя зовут! Измайлов не был новичком в поцелуях, более того, он был настоящим профи!

Я клещом вцепилась в его плечи. Ни за что не отпущу. Целуй дальше! И да, вот так держи за талию.

Рука мужчины соскользнула на самую прокачанную в моём теле часть — ягодицы. Крепко сжала. Уверенно, по–хозяйски. И в голове взорвался фейерверк.

Он не хотел отпускать. Уверена, если бы я пригласила его домой, у меня был бы самый потрясающий секс в жизни. Но… нет. Мой дом — моя крепость. Если друга я могла туда пустить, то мужчину — только того самого, в ком уверена.



Иринья Коняева

Отредактировано: 18.11.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться